Но зачем он говорил мне всё это? Издевался?
— Знаешь, в последнее время, когда я её трахаю сзади, она любит посасывать мои пальцы так, как если бы это был член. Видимо, чей-то другой член. Ведь мой уже в ней.
Я очень странно себя чувствовал, мне должно было быть неприятно, стыдно или ещё как-то, но я хотел слушать, хотел, чтобы он продолжал этот странный разговор.
— Она говорит, это интересное чувство — быть заполненной везде, — он смотрел на меня так прямо, что на секунду я перестал дышать, а по спине пробежали мурашки. Его взгляд уже был в лёгкой дымке. Надо же быть такой женщиной, чтоб два мужика изнывали от желания, только разговаривая о ней.
Он позвал официанта и заказал Негрони Сбальято для Ани и бутылку виски для нас. В конце зала показалась она и медленно приближалась к нам.
— Заполненной везде, — задумчиво повторил он, отведя взгляд в окно и отхлебнув своего коктейля. — Мы думали о том, как это можно сделать, и это её заводит.
— Мы бы могли сделать это вместе. Если ты готов, что она будет твоей только на одну ночь.
Я не помню, чтоб какие-то мысли были в моей голове, только пульсация. Как будто сквозь туман я наблюдаю за тем, как она подошла к столику, села рядом с ним, улыбалась, что-то говорила. А я воспринимал всё как подтормаживающее видео — мозг выхватывал кадр, а сознание запаздывало с его обработкой. Я фиксировал её говорящие губы, потом тонкие пальчики на ножке фужера с коктейлем, утонувшую в ложбинке между грудями подвеску, длинную качающуюся серёжку возле изящной шейки…
Я никак не мог собрать своё сознание в кучку. Но хотя бы мне включили звук.
— Я пригласил Никиту к нам в гости. Ты не против?
— Ты нашёл того, кто поможет тебе уничтожить запасы нашего бара? — отшутилась она. — Конечно, не против.
Мы ещё посидели, пока Аня допивала свой коктейль. А потом загрузились в Сашин внедорожник (Александр — так звали Аниного мужа) и помчались по вечернему городу, обгоняя мерцающие огни и мои мысли в голове, которые плотно завязли на его фразе «будет твоей только на одну ночь».
Дома из бара действительно был извлечён отличный дорогой вискарь, Аня собрала закуску. Первый раз в жизни я так вожделенно ждал первого глотка алкоголя — я надеялся, что он меня расслабит. И когда по гортани прокатилась обжигающая жидкость, моё сердце начало биться ровнее, и наконец-то беседа потекла свободнее.
С расслаблением бесконечно начало расти возбуждение. В домашней обстановке Аня выглядела ещё привлекательнее, а близость к ней невероятно волновала меня.
— Мне тогда пришлось изрядно постараться, чтобы добиться её расположения. Та ещё фифа была, — Саша рассказывал про начало их отношений.
— Ты преувеличиваешь, — игриво парировала она, усаживаясь рядышком.
— Нисколько. Полкурса сохло по ней, поэтому надо было выделяться.
— И как ты выделился? — спросил я.
— А однажды я просто схватил её в охапку, закинул на плечо, потом засунул в свой старенький «Марк» и увёз на залив. Ей ничего не оставалось, как целоваться со мной. Так ведь было, солнышко? — он потянулся к ней, ухватил её нижнюю губку в лёгком поцелуе и мягко погладил по бедру.
— Саш! — она состроила недовольную мордашку, но это было так мило, что мы только переглянулись с ним и продолжили разговор.
После пары бокалов виски мы уже болтали как закадычные друзья, травили шуточки и как будто были в коалиции против Ани. Это было забавно — мальчики против девочки. Она пыталась спорить и подтрунивать над нами, но большинство брало верх.
— Да ладно тебе, Анют, ну признай уже, что сегодня мы побеждаем, — Саша продолжал её троллить, а я любоваться её милой несерьёзной злостью.
— Ага, ага, вам меня не победить, — такой я её ещё не видел: лукавая мордашка, абсолютная свобода в движениях, невероятная плавность. Она показала ему язык, Саша схватил её за талию, ловким движением уложил к себе на колени и легонько пощекотал. Аня залилась звонким смехом.
— Ну всё, перестань, что о нас подумает Никита?
— Он всё правильно подумает — что мы сумасшедшие, — довольно сказал Саша.