По ленинградскому телевидению прозвучало обращение к жителям города:
— Для квартиры Пушкина нужны два зеркала в рамах красного дерева не шире 70 сантиметров и не выше 160 сантиметров. Горка, этажерка в два или в три яруса и дамский секретер. Все вещи обязательно первой трети XIX века.
— Вы писали, что в квартире Ярмолинских карамзинские двери? — вспомнила Нина Ивановна.
— Да. Зарисовал их.
Достаю записную книжку. Нахожу рисунок, протягиваю Нине Ивановне. Она рисунком довольна. Умел рисовать мой отец, немного рисую и я. Мой отец рисовал Остафьево, делал этюды в Бахчисарае, Гурзуфе, Ялте, Мисхоре. Его картины и этюды висят у нас дома, те, которые сбереглись после войны.
— Дайте мне номер телефона Ярмолинских.
Вика диктует номер.
— Окна их квартиры — на Летний сад. Три окна. Крайнее — лермонтовское, — говорю я.
— Знаю эти окна, столько раз на них глядела.
— Об ангелах на Садовой, лермонтовских, тоже знаете?
— Нет.
— Два ангела в комнате у Дины Афанасьевны Васильевой. На потолке. Дина Афанасьевна линотипистка.
— А ведь подумать только… Были — не были эти ангелы… Но они сейчас есть и в доме Лермонтова, в его комнате, — говорит Нина Ивановна. — И люди с надеждой на них глядят.
— И сохраняют с надеждой, как могут.
Смотрим на Молчановку, на дом Лермонтова, на три окна в мезонине. На них нельзя не взглянуть.
— Куда вы еще хотите проникнуть?
— Куда? — Я показываю на купол Вознесения, наполовину закрытый снегом, потому что с другой половины снег сполз, съехал с купола и обнажил его зеленую покраску. — В феврале, в день венчания Пушкина, хочу проникнуть в этот храм.
— Я слышала, там какое-то специализированное учреждение.
— Хочу попытаться. Скоро там будет концертный зал.
На следующий день, как я узнал от Валентины Брониславовны, Нина Ивановна посетила музей Лермонтова. Водила ее по экспозиции сама Ленцова. Нина Ивановна была на Молчановке впервые. Рассказала мне об этом Ленцова.
Нина Ивановна прошла Пушкинской тропой, только от Пушкина к Лермонтову.
А мы с Викой побывали в интерьере пустоты.
ЕЩЕ РАЗ О ДЯДЕ И ПЛЕМЯННИКЕ
Услышал по телефону знакомое:
— Хех-хе.
Я знал: это предвещает для нас с Викой что-то немаловажное. Оказалось, не то чтобы немаловажное, а даже очень важное: Владимир Алексеевич Казачков нашел в своих архивных завалах записи академика Степана Борисовича Веселовского. Нашел! Хех-хе…
— Все совпадает? Все верно? — не удержался, спросил я как будто бы в первый раз, когда мы с Викой были переполнены сомнениями.
— Конечно, верно, — привычно негромко и глуховато заговорил Казачков. — Таблица начинается от Радши. Десятое колено — Иван Гавриилович Пушкин, и от него — к Пушкину и к Лермонтову. Семнадцатое колено — Евдокия Федоровна Пушкина, вышедшая замуж именно за обладавшего чином капитана Ивана Боборыкина. Восемнадцатое — Анна Ивановна Боборыкина и ее муж секунд-майор Юрий Петрович Лермонтов, владелец усадьбы Измайлово, — прадед и прабабка поэта Лермонтова. А восемнадцатое колено рода Пушкиных — Лев Александрович Пушкин, подполковник артиллерии, — дед поэта Пушкина. Ну и двадцатое колено — сам Александр Сергеевич, а двадцать первое сам Михаил Юрьевич. Дядя и его десятиюродный племянник.
Я слушал Казачкова и вновь радовался: цифры, имена — все совпадает с вычерченной нами с помощью Владимира Алексеевича и проверенной Александром Александровичем Григоровым таблицей.
— Ну что же. Может быть, это последнее, что требовалось по родословию Пушкина и Лермонтова, — говорю я Владимиру Алексеевичу.
— Для успокоения?
— Для завершения.
И мы с Владимиром Алексеевичем, не сговариваясь, засмеялись.
ЗИМНЯЯ КАРЕТА
— Кто ж того не знает, что венчался он у нас. — Вахтер Петр Иванович Козлов так именно и сказал: «у нас». Мы с вахтером стояли в храме Большого Вознесения со стороны Вознесенского проезда. Был февраль месяц, день свадьбы Пушкина.
— Значит, от прежних времен в здании ничего не сохранилось? Ни кусочка лепнины, росписи, орнамента?
— Ничего, — говорит Петр Иванович. — Вы шли и надеялись?
— Надеялся. В какой-то степени.
— Здесь научное учреждение.
Передняя часть помещения занята трансформаторами, реостатами, конденсаторами, большими, выкрашенными в яркую краску рубильниками; висят, прогибаются тяжелые кабели, связки белых и коричневых изоляторов. А по стенам висят графики каких-то модулей и функций. Перед местом бывшего алтаря укреплены два огромных, отблескивающих медью шара на длинных стальных штангах; один шар — снизу, другой спускается сверху из-под купола.