А потом — крытый белой скатертью стол, белая посуда, белый свадебный обед, где распоряжался Левушка Пушкин, обед под возгоревшиеся воскояровые свечи и с неизменными друзьями по вчерашнему прощанию с молодостью — мальчишнику.
…Арбат — разрытый, перекопанный. Горы земли, щебня, камней, кирпича, металлической арматуры; бочки с краской, олифой. Грохот лебедок, гул компрессоров и отбойных молотков. Экскаваторы, подъемные краны, самосвалы, бензовозы. Ни один год москвичи пробирались, продирались по Арбату, безропотно преодолевая строительно-реставрационные работы. Но вот стало тихо: Арбат начали мостить специально для него привезенной красноватой и черной плиткой — «арбатский булыжник». Его клали на желтый песок. Несколько месяцев был слышен мягкий резиновый стук резиновых молотков. И на этом новом старом Арбате реставрировался, восстанавливался дом… свадебный дом Пушкина.
В комнатах — тишина. Сверху, с потолка, смотрят херувимы, держат маленькие лиры. В гостиной гирлянда небольших золотых венков над синими шторами, белые, полукруглые, высокие печи, между которыми стоит «полуночная» конторка Пушкина — сколько за ней было написано полуночных стихов!.. Навешены высокие двери с бронзовыми ручками и высокие створки окон. К форточкам привернуты желтые запорчики. Я вспомнил, как совсем недавно знакомый мне паркетчик еще раз протер паркет тряпкой, чтобы я увидел, убедился, какой силы рисунок — черные и брусничного цвета звезды, зубчики, конверты, уголки, квадраты. Некоторые сорта дерева привезены из Мексики.
— Думаю, Александру Сергеевичу понравится, — сказал паркетчик.
Давно снята с белых колонн у лестницы предохранительная бумага, опробованы светильники-жирандоли с хрустальными подвесками. Прошла окончательную проверку кровля, построено на трубе навершие, отделаны чердачные окна. Покрашена решетка балкона. Сам дом — бирюзового цвета, а бирюза — память о тех, кто умер от любви…
У Натальи Николаевны было кольцо с бирюзой. Было кольцо с бирюзой и у Пушкина. Кольцо Натальи Николаевны хранится в Ленинграде. Кольцо Пушкина, к сожалению, потерял Данзас — уронил в снег, и горе Данзаса было беспредельным.
Бирюзовый дом. Новое его пробуждение — Арбат, снег, морозец на стеклах, кажущееся потрескивание дров в печах, звон посуды, скрип дверей, запах закипающего самовара и ранние арбатские сумерки-шорохи, пробравшиеся в дом. В одно из кресел брошены трость Пушкина и большой веер Натальи Николаевны.
— Блажен кто находит подругу — тогда удались он домой… — говорил Пушкин.
Москвою Пушкин был рожден, Москвою был крещен, Москвою был обручен и обвенчан. И брачные венцы до сих пор хранятся в Москве, в собрании Оружейной палаты. Лежат на темно-зеленом сукне. Сплетение лавровых позолоченных ветвей с красными из рубинов бантами, с синими наверху «орехами» и с бриллиантовыми крестами. Низ украшен эмалевыми медальонами, выложен жемчугом и тоже рубинами. Рубины капельками рассеяны и по ветвям лавра, алые капельки на лаврах…
Татьяна Николаевна Бо́рис — хранительница венцов — совсем еще молодая, в красных брючках, почти десятиклассница, рассказывала мне:
— Венцы из церкви Большого Вознесения. По преданию. Клейма мастера нет. Судя по многоцветности, полихромии, скорее всего изготовлены в Москве, в начале XIX века.
— То есть в пушкинское время?
— Да. На медальонах изображены Христос, Богоматерь с родителями, святая Екатерина — всегда чистая, Пантелеймон — всемилостивый, Прокопий, что значит опережающий, успевающий. К нам в Оружейную палату венцы поступили в 1931 году.
— Ровно через сто лет после свадьбы, — заметил я. — Венец, которым венчалась Наталья Николаевна, поврежден: один бант наполовину отломан, — обратил я внимание.
— Не реставрировали, не трогали пока.
— Может, и не надо? На них отражается время.
— Я хочу в Московской патриархии поискать документы Большого Вознесения. Опись имущества, все до конца уточнить. Я ведь историк.
— Может, не надо? Пусть сохраняется предание.
— Устное, — уточнила Татьяна Николаевна.
— А похитить их в семнадцатом году не пытались? — Это я вспомнил ГИЕБХУ и как из Успенского собора похитили патриарший посох.
— Думаю, что пытались. И вывезти за границу. — Потом Татьяна Николаевна сказала: — В стародавние времена венчали на Руси кокошниками.