— И песни пели, как сокол-соколович поймал себе горностаюшку, — добавил я.
Хранятся в Оружейной палате и кареты, правда императорские.
Зимний, снежный, солнечный день. Гости. И какие! Пушкины, Ганнибалы, Гончаровы, Хитрово. Правнук Пушкина Григорий Григорьевич. Ему 72 года. На пиджаке — орден Отечественной войны. Сражался на Курской дуге, освобождал Харьков, Сумы, Николаев, форсировал Днепр. Праправнучка Пушкина Юлия, дочь Григория Григорьевича. Наша знакомая Ксения с двоюродной сестрой Наташей из рода Гончаровых. Наташа, как и Ксения, гидролог. Здесь и Ирина Гончарова — она почвовед, и Игорь Гончаров — кандидат физико-математических наук. И Ганнибалы, приехавшие из Ленинграда, и еще Пушкины, и еще Гончаровы — Маша Гончарова, студентка Ленинградского медицинского института. Ей 20 лет. Сын Ксении Максим, только что получил диплом инженера-строителя. У кого-то в руках книжка Русакова «Потомки А. С. Пушкина». Листают, что-то выясняют, смотрят родословные росписи. Александр Сергеевич и Наталья Николаевна собрали их сейчас здесь всех вместе у себя в гостях на торжество, и они нарядные, праздничные, оживленные. В своих беседах они одновременно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Корреспондент «Комсомольской правды» Б. Утехин напишет: гости вспоминали, узнавали здесь, в доме, знакомые вещи, многие из которых еще недавно хранились в семьях. Семьях Пушкиных, Ганнибалов, Гончаровых, Хитрово. Кто они сегодня потомки великого поэта? Они разные. Старые и молодые, модно одетые современные люди.
Григорий Григорьевич Пушкин напишет в день открытия музея в моей записной книжке для Натальи Сергеевны Шепелевой, которая заболела: «Наташа! Жаль, что не была. Целую, будет звонок. Гриша Пушкин». Елена Дмитриевна Гутор-Кологривова. Я держу ее об руку: по-прежнему со зрением у нее плохо, но по-прежнему она шутит, смеется:
— Миша, держите меня крепче, чтобы я не упала где-нибудь кучкой!
Специальных очков сделать не удалось.
— Не волнуйтесь, Елена Дмитриевна, я вас поймаю… слухом, — весело отвечаю я. В отношении того, чтобы «ловить слухом», — тоже ее слова, как вы помните.
Потом в доме Елену Дмитриевну усадят в кресло, в котором, возможно, сидел на свадьбе Павлуша Вяземский. Большое, широкое, с откидными полочками по краям. В одной из комнат висит знакомый портрет: Екатерина Николаевна Лопухина-Хитрово — вишневого цвета платье, на рукавах шитье, накинута белая шаль — прабабка Елены Дмитриевны, хозяйка арбатского дома, а сейчас, значит, хозяйка дома Елена Дмитриевна, как единственная наследница. Здесь же и книжка-дневник прабабки: перенесен сюда с Кропоткинской. То, что все эти вещи сохранились, мы обязаны и тете Кате Долгоруковой, двоюродной сестре отца Елены Дмитриевны. О ней часто вспоминала Елена Дмитриевна в наших вечерних беседах по телефону: читать Елена Дмитриевна не могла, смотреть телепередачи не могла, и вот мы с ней беседовали по вечерам по телефону.
Елене Дмитриевне на карточке-приглашении посетить сегодня квартиру Пушкина на Арбате — пишет на память об этом дне Н. Н. Гончарова: «Желаю быть такой же бодрой духом всегда» (она слышала, как Елена Дмитриевна весело говорила: «Держите меня крепче, чтобы я не упала кучкой!»). И ставит подпись: «Праправнучка Н. Н. Гончарова». И Ксения оставляет на приглашении слова приветствия: «Дорогая Елена Дмитриевна, очень счастлива была познакомиться с Вами. Надеюсь на встречу в будущем. С уважением Гончарова-Любомирова». Расписывается и Григорий Григорьевич Пушкин: «На память. Григорий Пушкин». Я прошу Елену Дмитриевну, как правнучку хозяйки дома, тоже расписаться на торжественном билете. Помогаю ей, направляю «руку с шариком», чтобы шарик не сполз с билета. Билет теперь у нас с Викой. Елена Дмитриевна умерла летом 1987 года. Похоронена на кладбище старого крематория, недалеко от Марии Гартунг.
На втором этаже, перед входом в гостиную, выставлены подарки, и среди них — поддужный колоколец Степана Ивановича Николенко; бронзовая скульптура Олега Комова «Пушкин и Наталья Николаевна». Олег Константинович тоже принес ее в дар музею. А в будуаре Натальи Николаевны, у ее портрета, лежит портбукет с орхидеей. Вазы полны гвоздиками, нарциссами, тюльпанами.
Свет, в дополнение к солнцу, разливают люстры, бра, жирандоли. И свет — в хрусталях, в зеркалах, в белых печах, в белых дверях и окнах, в белых колоннах. В собранном по рисункам из эпохи Пушкина и отлакированном паркете. Современные воскояровые свечи.
На старом новом Арбате столпился народ. Конечно, всем сейчас в доме не уместиться, но можно постоять и на улице — праздник в Бирюзовом доме! В этом снеге, в этой бирюзе, в этом солнце был Пушкин.