Около бойлерной, прикрытая деревянными крышками, располагалась яма с нагревательным устройством — снеготаялка. Зимой дворники свозили со всех дворов снег, крышки отодвигали и валили снег в яму. Раздавалось клокотанье, над ямой вздымались клубы пара. Никогда не забуду грозный, утробный, клокочущий звук и вечный страх, который испытывали мы: попадешь в снеготаялку — конец!
Рядом с домом была тепловая электростанция — давала горячую воду в дом, а трамваям — электрический ток. Трамваи с неумолчным трезвоном, с железным скольжением на поворотах и стуком на стрелках, с брызгами из-под дуги, похожими на электросварку, катили мимо нас с утра и до позднего вечера. Часто грузовые с песком или камнем. Теплоэлектростанция дымила (и сейчас дымит!), засыпая близлежащие квартиры копотью, пеплом, чернотой.
Я в этом доме впервые попробовал эскимо: его принес с сессии ЦИК Викин отец, где это «фабричное мороженое» раздавали делегатам как новинку. Здесь мой отец впервые собрался — как руководитель «Интуриста» — на прием в какое-то посольство и никак не мог завязать галстук-бабочку. У кого узнать о галстуке? Куда обращаться? Опять в Большой театр? Перед этим в Большом театре доставали специальные белые пуговицы для белого жилета. Здесь сын старого революционера Коковихина, наш товарищ Валька Коковихин расправился со своим новым костюмом. Родители преподнесли сыну костюм, но, прежде чем его надеть, Валька погрузил костюм в ванну с водой, истолок его как следует, изгваздал, потом вытащил, высушил и надел. Лично мы считали: выглядеть «с иголочки» (нам же не ехать в посольство) неприлично.