Владислав замолчал, удивляясь своей откровенности. Он вдруг осознал, что перестал притворяться и снял маску бездушного тирана и грозного властителя ночи. Гвендолин оказывала на него какое-то странное воздействие, впервые за сотни лет Дракула почувствовал внутреннее умиротворение, ощутил себя обычным человеком, которому больше не было необходимости производить нужное впечатление. Рядом с ней все это казалось таким незначительным и нелепым, что князь мог позволить себе расслабиться и не скрывать свою истинную сущность и тяжелый нрав. Красивая, нежная и такая настоящая… она, и правда, могла стать для него лунной дорожкой, проливающей свой свет на его вечный мрак.
— Да вы просто мечта психоаналитика, — нарушая тишину, повисшую между ними прозрачной стеной, проговорила Гвен.
Сначала она довольно скептически воспринимала речь Дракулы, но с каждым новым словом Гвен проникалась симпатией и уважением к своему собеседнику, действительно понимая причины, по которым Владислав стал таким, каким его знал мир. И это если не учитывать время, проведенное им в заложниках у турецкого султана. Ее удивляло только одно, как имея такие возможности и обладая жестоким и мстительным характером, князь еще не утопил в крови все вокруг себя. Гвендолин с неподдельным интересом рассматривала князя, гадая, как он может жить с таким грузом на сердце. Это ведь настоящая пытка помнить все…
Безмолвная луна наконец-то полностью разогнала тяжелые грозовые тучи, отвоевав в свое безраздельное пользование небесную гладь. Она с заговорщицким видом проливала на город свой странный неземной свет, озаряя даже самые темные уголки древнего града. Ее потусторонний лик освещал немногочисленных прохожих, по каким-то, только им ведомым причинам еще бродивших по улицам Тырговиште, заглядывая, казалось, тем прямо в души и пытаясь поведать какую-то древнюю тайну.
— Философские беседы и экскурс в мое прошлое — это, конечно, довольно увлекательно, — проговорил Влад, разрывая своими словами шлейф размышлений Гвендолин и всматриваясь в ночное небо, усыпанное многочисленными звездами. Сейчас его глаза светились каким-то загадочным сиянием, словно обменивались с луной мистическим блеском, — но позвольте заметить, что мы совершенно отвлеклись от нашей миссии.
Как ни хотелось это признавать, но весь гнев на Влада прошел, словно его никогда и не было, и мисс Оллфорд действительно увлеклась разговором с Дракулой. Одно дело было узнать эти факты из сухих и часто противоречивых хроник и совсем другое услышать пересказ тех событий от их первоисточника. Князь несомненно был интересным собеседником и при других обстоятельствах она бы с радостью продолжила их разговор, но сейчас Гвен понимала, что Дракула прав, и стоит вернуться к поимке убийцы пока он не вышел на след своей следующей жертвы. Влад поднялся на ноги и властным жестом протянул Гвен руку, в который раз неосознанно напоминая, с кем та имеет дело. Гвендолин про себя усмехнулась, но подчинилась молчаливому приказу.
Их шаги гулко звучали в тишине видевшего десятый сон города, а изменчивые тени метались по стенам в бешеном танце, словно были самостоятельными существами, а не принадлежавшими своим хозяевам отражениями. Ночь подходила к концу, а охотники по-прежнему оставались без добычи. Продолжая петлять неприметными улочками и тихими переулками, они пересекли главную площадь Тырговиште и свернули на небольшую парковую аллею, надежно укрытую от посторонних глаз многолетними разлапистыми елями.
— Так мы ничего не добьемся, — резко останавливаясь, сказала Гвен. — Этот горе-вампир никогда не решится напасть на меня, если вы все время маячите рядом.
— И что вы предлагаете? — мрачно бросил князь, прекрасно понимая, что Гвен права.
— Исчезните! — развернувшись на сто восемьдесят градусов, Гвендолин быстро вернулась в начало аллеи и, сделав несколько шагов, скрылась в ничем непримечательном проулке.
Немного пропетляв по замысловатому лабиринту городских дорог, она вышла на Strada sforii,* скорее напоминающую собой бесконечный извилистый тоннель, нежели привычную улицу. Преодолев наконец-то этот, едва освещенный редкими фонарями, кошмар для любого клаустрофоба, она повернула на соседнюю улицу Poarta Şchei и ей показалось, что в темноте мелькнула белокурая макушка. Она бросилась бежать, чтобы догнать девушку и предупредить о возможной угрозе ее жизни, при этом совершенно позабыв о собственной безопасности, отчасти понадеявшись на князя, который незримой тенью следовал за ней по пятам все это время.