Третьи видели-таки прямую связь между массовой смертью проклятийников и прочих кого назначили тёмными и собственно скверной. Совсем не редко сильные «тёмные» своей смертью напоследок проклинали обширные территории, и все, кто там оказывался в это время гибли — это было ещё меньшее из зол, а бывало и хуже, ведь чем маг сильнее, тем мощнее будет его посмертное проклятье на голову убийцам, свидетелям и всем остальным.
Иные же утверждали, что это всё — Божья кара, за геноцид и прочие грехи живущих под небом Аины, и призывали каяться, преимущественно самобичеванием и молить небеса обетованные о снисхождении.
Но даже так... даже под давлением неоспоримых фактов, под угрозой гибели всего сущего, в мире людей проклятийников и всех прочих не готовы были оставить в покое полностью, хоть многие и стали признавать некоторую их полезность для общества. Убивать перестали, но вместо этого выступали за полнейший контроль над жизнью подобных кадров — от регулирования их личной жизни и ограничение рождаемости, свободы перемещения и всего прочего, вплоть до срока отмеренной им жизни. Проще говоря открыто предлагали узаконить рабство.
Впрочем, эти хотели того же и для всех низших слоёв своего общества и даже в сторону других народов алчно поглядывали. К счастью всех живущих получалось это у нынешней человеческой власти... скажем так — не очень. Уж больно контингент для рабства был не подходящий, да и инструментов для такого у них пока не наблюдалось.
Перед лицом скверны — многие предпочитали просто жить своей жизнью и не обращать внимание на всё остальное, надеясь, что проблема эта сама как-нибудь да решиться, или найдутся умники и разберутся с этим всем... и абсолютно безвозмездно, разумеется. И в гибель всего сущего не верили.
Это-то сейчас и бесило эльфа больше всего — почему из-за тупости каких-то людишек он... ОН вынужден страдать! Ему-то что за дело, ему и надо-то, только что бы какой-то проклятийник избавил его от простого проклятья...
...хорошо, непростого, совсем непростого.
А найти такого специалиста можно только у людей — проклятийники только среди людей рождаются, как и некроманты, собственно. Почему так, не знает никто. Впрочем, у каждого народа Аины свой набор магических возможностей и ограничений, таков догмат этого мирозданья.
Риал Дайн со своими родичами уже столько драгоценного времени потратил на поиски стоящего малефика, а всё без толку. Ни одного нормального специалиста по проклятьям нет: то слабосильные попадаются, то шарлатаны — с этими эльфы не церемонились, а настоящие все попрятались в какие-то норы и хрен их теперь найдёшь!
А время-то идёт! «Голова змеи» — жутких размеров синяк в виде извилистой ленты на теле, неумолимо подбирается к сердцу и как только достигнет его... князю наступит конец.
Последняя была надежда на этот «Круг магов». Риал Дайн не надеялся на то, что ему тут окажут помощь, но должны же эти люди знать где в их никчёмном королевстве есть хоть один стоящий проклятийник — не могут они этого не знать. А ему, видя, что он умирает, втирают какую-то высокодуховную дичь и откровенно врут. Эльф давно готов был одним движением отсечь человечишке голову, не взирая на последствия... в конце концов ему-то уже бояться нечего — жить и так осталось не больше десяти дней, но воспитание... Срываться на эмоции... это не достойно эльфийского князя.
Риал Дайн одним слитным движением молча встал со своего места, говорить, предлагать деньги, взывать к совести, искать понимания тут было не у кого и незачем, как и оставаться боле. И так столько времени пропало впустую в этом никчёмном королевстве — в другое надо было ехать... но какая разница-то, там было бы тоже самое. Эльф развернулся, и не утруждая себя хорошими манерами, вышел из комнаты приёмов ответственного трибуна Круга магов королевства Граннель. Человек смотрел ему в след с превосходством и нехорошей жалостью.
Князю предстояло решить для себя, что же ему делать дальше, в каком направлении двигаться и куда отсюда можно успеть добраться, имея в запасе всего десять дней жизни. Сдаваться было не в его привычках.
В приёмной трибуна из-за скромного секретарского стола гостям на встречу поднялся невзрачный, болезненно-худощавый, молодой человек в чёрной, форменной мантии канцелярского служащего скромного дохода на госслужбе. Учтиво поклонившись эльфам секретарь, согласно этикету, намеривался сопроводить гостей до выхода. Он услужливо открыл перед ними двери и придержал их, ожидая, когда все пройдут и затем нагнав их пристроился на полшага впереди их колонны, как бы указывая путь, но в стороне на почтительном расстоянии.