ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Хотя было заманчиво надолго оставить Диаваля вороном — он был нужен Малефисенте, чтобы сообщать обо всем, что происходит в королевстве. После сделанного Авроре на крестины «подарка», Малефисенте не терпелось услышать о том, что Стефан собирается предпринять, чтобы защитить свою маленькую дочку. Поэтому она продолжала посылать Диаваля на разведку и превращала его в человека, когда тот возвращался.
Долго ждать новостей ей не пришлось.
Спустя несколько дней после крестин Авроры Диаваль возвратился на Холм феи. Он приземлился перед троном Малефисенты и стал скакать и неистово хлопать крыльями. Снова став человеком, Диаваль поспешно принялся рассказывать своей госпоже о том, чему сам стал свидетелем. Похоже, Стефан отнесся к «подарку» Малефисенты со всей серьезностью. Он приказал своим людям собрать все прялки в королевстве и запереть их в темницах и подвалах. Поскольку королева на этом не успокоилась, король приказал также трем пикси увезти Аврору из замка. Так он надеялся спасти дочь. Стефан думал, что о его плане не знает никто, кроме самых близких советников, но, разумеется, ошибся, поскольку Диаваль встретил покидавших замок Нотграсс, Фислвит и Флиттл, которые с помощью магии стали такого же роста, как обычные люди. Последовав за ними, он проследил их до маленькой избушки посреди окружавшего замок леса. А затем поспешил как можно скорее возвратиться назад, на Холм феи.
Дослушав Диаваля до конца, Малефисента покачала головой:
— Вот дурачье!
Диаваль согласно кивнул головой, но затем задумался. Он не понял, кого она имеет в виду — короля и королеву или этих пикси.
— Эти трое растят ребенка? Что за вздор! Я должна увидеть своими глазами.
Малефисента встала, взяла посох и двинулась вперед. Диаваль поспешил следом. Но он привык летать, поэтому шел медленно, то и дело спотыкаясь. Малефисента подняла руку, превратила Диаваля в ворона, чтобы он не отставал, и быстро пошла к Терновой Стене на краю вересковых топей.
Малефисента приказала покрытым шипами веткам разойтись в стороны, чтобы она могла пересечь границу между миром людей и миром фей. Хотя Малефисента не любила покидать вересковые топи, в последнее время ей слишком часто приходилось выходить за их пределы. «Не хочу, чтобы это стало моей привычкой, — подумала Малефисента, проходя сквозь Стену и приказывая веткам сомкнуться у нее за спиной. — Я только быстренько взгляну на ребенка, и все. А затем покончу с этим делом. Прикажу проклятию потерять силу и поставлю на этом точку».
Следуя за Диавалем, который летел чуть впереди, Малефисента все дальше и дальше углублялась в лес. Здесь поднимались к небу высокие деревья, земля была покрыта густой зеленой растительностью. В отличие от вересковых топей, на которых обитало множество разных животных, земля людей выглядела на удивление пустынной. Вскоре Малефисента и Диаваль дошли до полянки, посреди которой стоял маленький домик с соломенной крышей и белыми стенами, наискось заколоченными коричневыми бревнами. Было очевидно, что домик этот давно заброшен. Присмотревшись внимательнее, Малефисента увидела и прорехи в соломенной крыше, и сорняки, буйно разросшиеся на месте бывшего огорода. Спрятавшись в тени окружавших лужайку деревьев, Малефисента наблюдала за пикси. Не успевшие привыкнуть к своим новым телам, они неуклюже сновали вокруг, приводя все в порядок и стараясь сделать домик уютным и привлекательным. Когда пикси зашли внутрь, чтобы передохнуть, Малефисента подкралась ближе. Диаваль кивнул ей на одно из маленьких окошек.
Малефисента заглянула в окно и увидела малышку Аврору, мирно спавшую в своей колыбельке. Разглядывая нежные розовые щечки девочки, она прикусила губу. С того момента, когда Малефисента видела ее в последний раз, Аврора немного подросла, возможно, чуточку поправилась, но при этом оставалась все такой же красавицей.
— Я чувствую себя почти виноватой, — сказала Малефисента, и Диаваль закивал своей вороньей головой.
Аврора неожиданно открыла глазки и посмотрела прямо на Малефисенту. Та скривилась в гримасе. Аврора улыбнулась. Малефисента скривилась еще больше. Аврора рассмеялась и принялась хлопать в ладошки.
— Я ненавижу тебя, — сказала Малефисента.