— Скажи, у всех фей есть крылья?
— Как правило, — коротко ответила Малефисента, у которой не было настроения поддерживать разговор. Ей оказалось достаточно трудно просто слышать звонкий голос Авроры, без того чтобы не сломаться, не сказать о том, что она прокляла ее, а затем умолять о прощении.
Но Аврора не уловила ее тревоги.
— А почему их нет у тебя?
— Я бы не хотела об этом говорить, — тихо ответила Малефисента.
— Мне просто любопытно, потому что у всех других фей крылья есть, а…
Для Малефисенты это было уже слишком.
— Довольно! — отрезала она.
Аврора сразу же замолчала, и дальше они пошли молча. Взглянув на принцессу, Малефисента заметила, что лицо Авроры побледнело, а глаза стали мокрыми. Видя, какую боль она причинила девушке, Малефисента смягчилась.
— Когда-то у меня были крылья, — тихо, почти шепотом, сказала она, с болью вспомнив о прошлом. — Но их у меня украли. Это все, что я могу сказать.
Но Авроре этих скудных сведений было мало, ей хотелось узнать больше.
— А какого цвета они были? — все больше волнуясь, спросила она. — Они были большие?
Глядя вдаль, словно где-то на горизонте она могла увидеть свои крылья, Малефисента ответила с грустной улыбкой:
— Такими большими, что, когда я шла, волочились за мной по земле. И очень сильными, — говоря о своих давно утерянных крыльях, она почувствовала боль в спине, там, где остались шрамы. — Они могли поднимать меня за облака и носить против встречного ветра. Они никогда меня не подводили. Ни разу.
Договорив, Малефисента постаралась не взглянуть на Аврору. Она еще никогда не говорила этого вслух. Никогда никому не рассказывала о том, как много значили для нее эти крылья и каким ударом стал для нее поступок Стефана. Крылья напоминали Малефисенте о ее матери, но в то же время они были неразрывно связаны с ее собственным «я» — с ее парящей, гармоничной личностью.
Неожиданно Малефисента почувствовала, как длинные пальцы переплелись с ее пальцами. Посмотрев вниз, она увидела, что Аврора вложила в ее ладонь свою изящную руку и крепко ее сжала. Встретившись с Авророй взглядом, Малефисента заметила, что в глазах Авроры отражается та боль, которую испытывала она сама. Малефисента медленно высвободила свою руку. Она уже потеряла многих, кого любила. Вскоре ей предстоит потерять и Аврору — теперь это лишь вопрос времени.
Крылья Малефисенты несли его все выше и выше в черное, как сажа, небо. Неистово извиваясь, он боролся с ними. Вскоре он увидел их цель. Внизу под ним в лунном свете блестела Терновая Стена с торчащими из нее огромными шипами. Крылья несли его прямо к ней. Даже если ему удастся выжить при падении, он ни за что не уцелеет, наколовшись на эти шипы, в этом можно не сомневаться. В тот момент, когда крылья выпустили его и он полетел вниз, Стефан, судорожно вздохнув, проснулся в своей комнате.
Еще один кошмар. Неужели эти крылья никогда не перестанут преследовать его, даже во сне? Стефан быстро оделся и направился на зубчатую стену замка. Ему необходимо было действовать, увидеть, как продвигаются дела у его людей.
Но приблизившись, Стефан был крайне разочарован. Ничего не происходило. Рабочих видно не было, а их десятник громко похрапывал в углу. Стефан схватил ведро с водой и вылил ее на спящего. Десятник вскочил — ошарашенный, взъерошенный.
— Где твои люди? — спросил Стефан.
— В своих постелях, ваше величество, — ответил десятник, поеживаясь.
— Пусть немедленно вернутся к работе. Десятник замялся, не зная, как возразить королю.
— Они измотаны, сир. Но с первыми лучами солнца я верну их на работу.
— Мне нужно, чтобы они принялись за дело прямо сейчас, — продолжал настаивать Стефан.
Десятник плохо понимал, чего хочет король. Работать прямо сейчас?
— Ночь на дворе, — начал он.
— Да-да, — согласился король. — На дворе ночь. Так что поднимай их.
— Но, сир?
Потеряв терпение, Стефан отшвырнул десятника к стене.
— Поднимай их и возвращай на работу. Немедленно! Мы не успеваем. Шевелись!
Следующие несколько дней Малефисента провела в странном оцепенении. Она почти не разговаривала, не ела, даже не дурачила пикси и не превращала Диаваля в различных животных. Она не находила утешения, даже бродя по своей рощице или гладя бархатистые головки камышей. Все чаще и чаще ноги приводили ее к берегу Темного Пруда. Находившийся на дальнем от Стены краю вересковых топей, этот пруд был местом, где обитали самые мрачные создания волшебного мира. Здесь жили тролли-бараны и тролли-кабаны с покрытыми щетиной и бородавками ртами. Мрачным был и сам пруд. Уоллербоги не очищали воду этого пруда, не подходили близко к нему и мисти-каменщики. Глухое это было место. Уголок для тех, у кого темно на сердце. «Я заслуживаю того, чтобы находиться здесь, — говорила себе Малефисента всякий раз, подходя к пруду. — Только тот, у кого такое же черное сердце, как у меня, мог причинить зло девушке с таким светлым сердцем, как у Авроры».