Меня бросают вниз, и тело ударяется о холодный камень. Боль пронзает позвоночник, эхом отдаётся в висках. Дыхание сбивается, но я не успеваю даже пошевелиться — руки тут же сжимают чужие пальцы.
Двое в длинных тёмных хламидах надёжно фиксируют мои запястья, удерживая в неподвижности. Третий, облачённый в такие же мрачные одеяния, плавно склоняется надо мной.
Его рука, ледяная, словно мрамор, касается моего лба.
И заклятие звучит.
Слова на непонятном языке заполняют воздух, вязкие, пронзительные, разрывающие саму ткань реальности.
Мир останавливается.
Вдруг я вижу себя со стороны — будто бы выхожу за границы тела.
Я лежу на каменном столе, беззащитная, беспомощная. Мои глаза открыты, но взгляд уже пуст.
Из груди, из кончиков пальцев, из самой сути моего существа тянутся тонкие потоки магической энергии, пульсирующие, колышущиеся, стягивающиеся в руки колдуна.
Он вытягивает из меня жизнь.
Я хочу закричать, но не могу.
Хочу вырваться, но тело неподвижно.
Тьма сгущается, клубится вокруг.
— Видишь? — голос прозвучал мягко, но в нём была сила, от которой холодком пробежало по коже.
Я резко обернулась.
Передо мной стояла женщина.
Необыкновенно красивая.
Высокая, статная, с длинными волнистыми волосами, отливающими серебром и чёрным шёлком. Её кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза… Глубокие, бездонные, мерцающие, как звёзды в ночном небе. В её облике сочетались грация и необъяснимая, пугающая древность.
Она смотрела на меня, но не с высокомерием и не с жалостью — скорее, с лёгким любопытством.
— Смотри… — её голос был завораживающим, наполненным чем-то необъяснимым. — Ты должна понимать, Виктория…
Я вздрогнула от забытого имени.
— …что в этом мире идёт борьба. За силу. За власть. Как и в других мирах.
Её рука плавно скользнула в воздухе, и вдруг передо мной возникло видение — зеркальное отражение самой реальности.
Я снова увидела себя.
Беспомощную.
Лежащую на холодном камне.
Тонкие нити дара струились из меня, и каждый их отблеск отнимал частичку жизни.
— Кто вы? — выдохнула я, невольно делая шаг назад.
Женщина улыбнулась — загадочно, едва уловимо.
— Я…
Она не договорила.
Но в её взгляде, в лёгком наклоне головы, во всём её облике вдруг мелькнуло нечто, от чего внутри похолодело.
Я знала её.
Не по имени.
Не по памяти.
А глубже.
Где-то в самой сути своего существа.
Она была частью меня. Или же я — частью её.
Меня оставили умирать.
Холод вползал в кости, пустота разливалась внутри. Там, где прежде бушевал Тёмный огонь, теперь зияла бездонная пропасть. Меня обнажили до самой сути, вырвали силу, вытянули магию, оставив пустой оболочкой.
Я лежала на камне, из последних сил цепляясь за ускользающую реальность. Веки были тяжелыми, дыхание — редким, едва заметным.
Но что-то ещё теплилось внутри.
Слабая, почти незаметная искра.
Не огонь.
Другая магия.
Она не пылала разрушением, не разрывала пространство, не подчиняла себе тьму. Она была тёплой, мягкой, живой.
Целительство.
Я не могла сжечь своих врагов.
Но могла исцелить себя.
С трудом сосредоточившись, я направила остатки силы внутрь, позволив энергии течь по венам. Едва ощутимый свет вспыхнул в груди, будто отдалённое эхо потерянного дара. Боль не исчезла, но я почувствовала, как жизнь, капля за каплей, возвращается в моё истощённое тело.
Я не умру здесь.
Не так.
Не сейчас.
Сквозь полузакрытые веки я уловила движение.
Чьи-то тени скользнули по стенам.
Я не была одна.
Шаги.
Тихие, осторожные, словно кто-то не хотел, чтобы его заметили.
Я замерла, не подавая признаков жизни. Целительство забирало последние силы, но я не могла позволить себе потерять сознание. Не здесь. Не сейчас.
Тени двинулись ближе.
Вскоре я уловила их силуэты — трое. Один остановился чуть поодаль, двое подошли ближе. Я почувствовала, как один из них наклонился, тёплое дыхание коснулось моего лица.
— Жива, — голос был низким, хрипловатым, с оттенком удивления.
— Не может быть, — ответил другой. — Её опустошили. Она должна быть…
Он не договорил. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей руки.
Резкая боль.
Я стиснула зубы, чтобы не выдать себя. Они проверяли меня, искали остатки силы, чувствовали, что я ещё жива, но не понимали — как.
— Что будем делать? — спросил первый.
— Оставим. Она неопасна, — ответил второй, убирая руку. — Без дара она никто.
Они обменялись взглядами. Я слышала, как один шагнул назад, затем второй.
— Пусть медленно умирает.
Они развернулись.