Когда они шагнули вперёд, как будто намереваясь схватить меня, Дарен, не теряя ни секунды, резко поднял руку. Мгновение, и воздух вокруг нас буквально сжался, раскручиваясь в вихрь. Мужчины, с воплями и проклятиями, были отброшены назад, как куклы, которых выбросили на поле. Они валялись в пыли, не в силах сопротивляться.
Дарен оглянулся на меня, его взгляд был сосредоточен, но спокойный.
— Нам повезло, что они не маги, иначе мой дар Воздуха не выдержал бы противостояния. — Его голос был холодным и уверенным, словно он был готов к таким ситуациям.
Я почувствовала, как внутри меня что-то вспыхнуло. Эти мужчины казались такими беспомощными перед силой Дарена. И в тот момент я поняла, насколько мощной может быть магия, если её правильно использовать.
— У Вас две силы? — спросила я, не отрывая взгляда от его спокойного лица.
Дарен кивнул и коротко ответил:
— Целительство — главный дар, и воздух, как ты поняла. Да, есть и те, у кого три или четыре дара. Но это тяжёлая ноша, требующая полной гармонии и контроля. Каждый дар внутри требует внимания, и если не удержать баланс, магия может стать опасной.
Я подумала над его словами. Мысли о моём собственном даре всплыли в голове, и я тихо сказала:
— Значит, у меня тоже было два дара...
Его взгляд мягко зафиксировался на мне, и он едва заметно кивнул. С этим осознанием я почувствовала, как груз ответственности ложится на плечи, и одновременно что-то важное, что не успела понять, стало более ясным.
Я стояла рядом с Дареном, слушая его слова, и внутри меня вспыхнуло нечто тёмное, что было связано с потерей Огня. Это был дар, который всегда был частью меня — разрушительный, мощный и тёмный. Но теперь я осталась без него, как без части самой себя.
Я взглянула на Дарена, ожидая, что он скажет. Его лицо было спокойным, но в глазах я заметила тень осознания, что этот вопрос был не просто теорией для него.
— Дарен, а можно вернуть дар Огня? — спросила я, стараясь не показать своей внутренней боли. Но это было невозможно — потеря Огня была слишком глубокой раной.
Он смотрел на меня внимательно, его выражение было задумчивым, как будто он собирался ответить на что-то сложное.
— Я знаю одно, — начал он, его голос спокойный и уверенный, — если "выпивают" дар, значит человек не жилец. Это смерть, неважно, что ты видишь вокруг себя, если твоя сила забрана, то ты уже мёртв.
Я чуть сжала губы, чувствуя, как его слова точно попадали в цель, как холодная правда проникала в самую глубину. Это было то, что я не хотела слышать, но что, возможно, было моим фактическим состоянием.
— Но у тебя есть ещё одна сила, — продолжил Дарен, — твой дар целительства. Это необычно, и именно это может стать твоим шансом. Тебе нужно будет пройти глубокую медитацию, чтобы соединиться с этим даром. Если хоть искорка Огня осталась, она может возродиться.
Его слова прозвучали как отголоски надежды, но также и как сложный путь. Я понимала, что для восстановления Огня мне нужно будет пройти через что-то большее, чем просто желание вернуть утрату.
— То есть ты говоришь, что возможно... — я задала вопрос, но Дарен кивнул, прерывая меня.
— Возможно, — повторил он. — Но это не будет легко. Ты должна быть готова к внутренним испытаниям. Твой Огонь не вернётся сразу. Ты должна снова стать частью своей силы. Но это возможно, если твоя воля сильна.
Я почувствовала в этих словах что-то большее, чем просто уверенность. Это был вызов, возможность, шанс вернуться. Но, чтобы это осуществить, я должна была пройти через испытания, которые ещё не начинались.
Мы прибыли на главный северный пост. Огромное каменное здание возвышалось на высоком холме, с которого открывался вид на извилистую речку, протекающую внизу. Здание было старым, но величественным, и казалось, оно держало в себе не только историю, но и силу, проверенную временем.
Снег начал падать тихими, холодными хлопьями, заполняя воздух лёгким морозным покрывалом. Я затянула палантин вокруг себя, чувствуя, как его мягкая ткань защищает от пронизывающего холода. С каждым шагом снег становился гуще, а холод — острее. Ветер нежно, но настойчиво тянул за собою, заставляя сжаться и укрыться под тканью, словно он тоже был частью этой безбрежной зимней стихии.
Когда мы подъехали к воротам, почтовые стражи открыли их, и мы прошли во внутренний двор. Глубокие следы наших шагов исчезали в белоснежном покрывале, которое застилало землю. Ворота с грохотом закрылись за нами, и я почувствовала, как пространство вокруг стало замкнутым и защищённым. Мы прибыли в это место, где холод не был просто атмосферой, но частью бытия.