Вьюга снаружи не утихала. Джинджер поплотнее закуталась в шаль.
— Да, вот такая той ночью была погода… Я просила о крове и работе. Я была согласна на что угодно, лишь бы выжить. И, как видишь, — она усмехнулась. — Выжила.
— Я бы на твоём месте устроился получше, — сказал кот. — В конце концов, у тебя было полно времени и все карты на руках.
— Да, — сказала Джинджер после короткой паузы. — Я умею признавать чужую правоту. Но я не жалею о прошедшем времени. Первые несколько десятков лет я была другой: я жалела, я любила, я сопереживала. Это были хорошие годы. И хорошо, что они прошли.
В носу у Насти засвербело от пыли, и она громко чихнула.
— Очнулась, дорогая моя? — не оборачиваясь, спросила Джинджер. — Я совершенно искренне и честно предупреждала о том, что может быть наложен штраф. Я работаю давно, и у меня есть репутация, знаешь ли.
Кот соскочил со стула, запрыгнул Насте на грудь и лёг. Он не отрываясь смотрел на Настю огромными жёлтыми глазами.
— Из-за твоего самовольного выходного мы выпали из графика, — продолжала Джинджер.
— Как будто вас на самом деле это волнует, — прохрипела Настя. Горло пересохло, ужасно хотелось пить.
— Меня не волнует судьба посылок, ты права, — сказала Джинджер. — Но я хочу получить свою прибыль и твой налог.
Она встала и подошла к дивану.
— Мне очень повезло с тобой. Я думала, что буду действовать аккуратно, что последний взнос по своему контракту растяну ещё на год — но в тебе столько жизни и силы, что мне как раз хватает. Не переживай, — Джинджер потрепала Настю по щеке. — Мы заботимся о своих работниках. В обмен ты получишь чудесное тихое место в небытии. Древние философы сказали бы, что это новый уровень существования. Что может быть лучше для этого мира, полного страданий, чем раствориться в моменте перехода старого года в новый?
— Да что угодно лучше этого, — сказала Настя. — Таиланд. Филиппины. Деревня. Карусель на центральной площади. Почему бы вам не поменять свои злобные планы и не повеселиться от души с друзьями?
— Потому что у меня нет ни веселья, ни друзей, ни души, моя дорогая.
Джинджер внимательно осмотрела Настю. Кот придавливал девушку к дивану, и она не могла пошевелиться, не то что встать, так что Джинджер спокойно повертела Настиной головой в разные стороны, пальцами раздвинула пошире веки на правом глазу и осмотрела зрачок, согнула и разогнула Настины руки и ноги.
— Возможно, ты получила легкое сотрясение, и у тебя будет несколько синяков, но на этом всё — ни растяжений, ни переломов. Это замечательно. Скоро ты снова приступишь к работе. Приготовься: на этот раз мы изменим формат наших доставок.
* * *
Андрей мерил палату шагами, прижимая к уху телефон. Настя не отвечала. Как только поздно вечером её метка погасла в районе, где жила Джинджер, Андрей помчался туда, но на мокрой дороге перед ним занесло пару машин, он не успел оттормозиться и резко увёл руль вправо, на обочину. Машина перевернулась, и в себя Андрей пришёл только под утро, в больничной палате.
Метель и не думала прекращаться. Марфа Витальевна в снежно-белом халате сидела на стуле у окна и тревожно следила за Андреем:
— Ну что?
— Не отвечает, — Андрей ударил кулаком по стене.
— Не буянь! Ребята ездили к Виктории?
— Да, только что от неё. Джинджер сказала, что Насте стало плохо, поэтому она переночевала и утром уехала развозить заказы. Марфа Витальевна, вы же знаете эту лису, тьфу, собаку. Она вечно изворачивается. Только мне кажется, что я её поймаю — как очередная девушка возвращается живая и невредимая, просто без горстки воспоминаний. А погибают они в течение года сами по себе, конечно. Я не вчера родился. Меня на таком не проведешь.
— Виктория делает неправильные вещи, — резко сказала Марфа Витальевна. — Бедной девочке пришлось многое пережить, но это её не оправдывает. Я на твоей стороне. Что ты собираешься сейчас делать?
— Я поеду к этой самке собаки и вытрясу из неё Настин договор, а потом придушу.
— А ну, иди сюда. Наклонись, — когда озадаченный Андрей наклонился, Марфа Витальевна звонко хлестнула его по щеке. — Чтобы я больше такого не слышала. Ты — страж, а не разбойник.
— Тогда что мне делать, Марфа Витальевна? У меня нет законных методов, — Андрей сел перед ней на пол.
— Пройдись по её друзьям. Собери воспоминания. Поставь по человеку у Настиной квартиры и у дома Виктории — не мне тебя учить, как делать твою работу. А ещё вот что, — Марфа Витальевна поманила Андрея пальцем и что-то прошептала на ухо. Андрей вскочил. Он поднял Марфу Витальевну в охапку, как куклу, и расцеловал её в морщинистые щеки.
— Как же нам с Вами повезло, баба Марфа! — сказал он.
— Нахал, — нежно отозвалась Марфа Витальевна.
* * *
По донесениям стражей, Настя несколько раз приезжала к Джинджер за заказами, затем вернулась домой в одиннадцатом часу вечера. Джинджер вела себя обычно: её почти постоянно видели в окне второго этажа, за круглым столом. Она общалась по телефону, читала и пила чай. Настя тоже не вызывала беспокойства: вела машину аккуратно, была общительной и дружелюбной, как обычно, только не отвечала на звонки.
Днём Андрею позвонила Эми. Её мать тренировала служебных собак и часто брала Эми на работу, где они с Андреем и подружились.
— Ты не знаешь случайно, где Настя? — спросила девушка. — Я тут хотела ей подарок передать, а она трубку не берет.
— Настя в беде, — ответил Андрей. Эми аж поперхнулась:
— Это глупая шутка. Настя у тебя, да? Я подъеду?
— Это не шутка, — Андрей в двух словах описал ситуацию. Эми выругалась:
— Опять эта Джинджер! Обиженная и несчастная! Она думает, что мы её сторонимся, потому что её отец был человеком — но Андрей, посмотри, у того же Алекса три щенка от человеческих женщин, и мы всей стаей им помогаем. Потому что его дети не пытаются отгрызть руку, протянувшую кусок хлеба.
Эми кипела от злости:
— Давно я к ней не заглядывала. Загляну-ка я в гости, поговорю по-родственному!
— Эми, остынь. Слишком рискованно. Нам надо дождаться завтрашнего вечера и поймать её с поличным.
— Ты хочешь так рисковать Настей? — Эми задохнулась от возмущения.
— Нет, я не хочу рисковать Настей. Я не могу рассказать тебе всего. Просто верь мне.
— Хорошо. Но, Андрей, если у тебя не получится — ты же знаешь, мы не сможем себя простить.
— Знаю.
Андрей повесил трубку и подпер лоб руками. Несмотря на внешнюю браваду, он не был так уверен в своём плане. Прежде всего, было непонятно, где будут Настя и Джинджер в полночь. В старом доме? У Насти? А если Джинджер попытается сбросить хвост?
В дверь позвонили. На пороге стояла Настя. Андрей бросился к ней:
— Как ты…
— Вам доставка, — Настя вежливо улыбнулась и протянула Андрею зелено-золотой пригласительный билет. Андрей остановился. Он всматривался в лицо Насти и не видел в нем того, что увидел впервые тогда, у кирхи, в первую ночь их знакомства. Перед Андреем стояла девушка, носящая Настины имя и фамилию, сохранившая Настины жесты и улыбки — но это и всё, что у неё было от прежней Анастасии.
Андрей рассмотрел протянутый билет.
«Новогодний карнавал», — было выведено на нём ажурными золотыми буквами. «Время — 31.12, 21:00. Костюм обязателен! Маска выдаётся организатором.»
«Джинджер смеётся надо мной,» — понял Андрей. — «Она настолько в себе уверена, что не собирается скрываться.»
— Передай, что я приду, — сказал он. Девушка, бывшая Настей, улыбнулась:
— Спасибо, что воспользовались нашей службой доставки, — и, не оглядываясь, пошла вниз. Андрей смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась из виду, затем что есть силы хлопнул дверью и набрал номер: