***
Артём и Алиса ушли, оставив меня одного на кухне. Я думал о встрече, которая должна была случиться завтра. Поток ненужных мыслей прервал звонок, который заставил подорваться с места и пойти открыть дверь. Не глянув в глазок, открываю и замираю, понимая, что на пороге стоит улыбающаяся Юля.
Впускаю в квартиру. Заходит, не стесняясь. Окидываю взглядом её фигуру. Белый короткий пуховик с мехом, который был расстёгнут, синий хомут, болтающийся на тонкой шее, синие обтягивающие джинсы и на стопах простые чёрные угги.
Понимаю, что если просто играть в «гляделки», то всё внутри лопнет, и тогда умру от переизбытка чувств, которые испытываю в данных момент.
Суворова облокачивается о стену и проходится свои взглядом по мне, отмечая, что я вовсе не изменился.
Подхожу к девушке, а та в свою очередь вжимается спиной в светло-зелёную стену. Поднимает голову и смотрит в мои глаза. Между нашими телами нет расстояния, что нравится больше всего. Просовываю руки под куртку и кладу на талию. Вижу улыбку на тонких, манящих губах.
Резким движением поддаюсь вперёд и обрушаю свой рот на её чуть приоткрывшиеся губы. Руки сжимают тонкую, осиную талию. Девчонка закидывает руки мне на шею, прижимая сильнее. Кажется, если мы не остановимся, то простым и невинным поцелуем не отделаемся.
Стягиваю Юлин пуховик вместе с мешающимся шарфом и кидаю на пол. Вновь прикоснувшись к желанным губам, чувствую, что плоть болезненно упёрлась в джинсы.
Девчонка смело ведёт рукой по шее, опускаясь на ключицы. Рука следует дальше, еле соприкасаясь с торсом, достигает цели, и Суворова сжимает плоть. Издаю рык, кусая мочку уха. Подхватываю Юлю под ягодицы и поднимаю над полом, а та обвивает ноги вокруг моей талии.
Мы, словно изголодавшиеся животные, бросаемся друг на друга. Нервные, возбуждённые, любимые.
Несу девчонку в сторону комнаты, попутно сбрасывая с ног угги и свитер, в которых она была. Юлия встаёт на ноги, а я подталкиваю её к кровати. Ложится, смотря своими карими затуманенными глазами на то, как ловко снимаю с себя футболку и нависаю над ней.
Целую в губы грубо, вязко, пылко, давая понять, что нежности не будет. Не в этот раз. Облокотившись на одну руку, пытаюсь удержаться над девчонкой, пока вторая рука расстёгивает джинсы и стягивает их.
Откидываю джинсовую ткань на пол и вновь припадаю к губам. Одной рукой «путешествую» по её телу. Провожу по плоскому животу, спускаясь ниже, и задеваю сокровенное место. Мычит сквозь поцелуй, а я довольно улыбаюсь и стягиваю с неё трусики, которые успели намокнуть.
Девушка тянет ручонки к джинсах. Умело расстёгивает пуговицу, а затем слышится звук расстёгивающейся молнии. Приспускает и сжимает член, целуя куда-то в уголок губ. Стягивает джинсы вместе с боксерами и откидывает их. Целую, чувствуя, как девушка горит желанием.
— Колганов, если ты будешь мучить, сама в тебя войду, понятно?
Голос действовал, как афродозиак. Впервые услышал шипение, но стало невыносимо приятно.
Раздвинув ноги девушки и закинув к себе на талию, резко вошёл и услышал, как с губ сорвался стон. Она выгнулась, показывая, как ей хорошо. Начав медленно двигаться, смотрел, как Юля закрывает глаза, как жмурится и прикусывает губы до крови.
Медленные движения сменились более быстрыми, иногда грубыми и сводящими с ума. Стенки влагалища сильно обхватывают член, и девушка изогнулась подо мной, соприкасаясь своей грудью с моей.
Суворова до конца сжимала в маленьких кулочках простынь и тихо постанывала, пока я кончал на её живот.
Мне всегда нравилось, как девушка стонет. Не громкие, не режущиеся звуки, а мелодичные, тихие, которые хотелось слушать, как любимую музыку. Нравилось ловить непонятные словечки губами, зная, что ей это нравится. И кажется, я утонул сильнее, чем мог бы когда-то.