Затем Ава прочитала своим гостям отрывок из своего личного дневника, который она вела на протяжении всего этого времени:
«У меня очень давно не было чувства собственного с тех пор как убили всю мою семью и забрали все, что у нас было. Я думала, что потеряла свой дом навсегда. Ведь я думала, что мой дом там, где я жила. Но теперь я поняла, что местоположение ничего не значит. Тот, теперь уже пустой или совершенно чужой дом ничего не значит без желтого халата, в котором теперь ходит мой лучезарный Б., без его портрета с подписью «От маленькой девочки», без нашей кружки с триколором, без чекистского календарика, без Телегина, без кучи разнообразных черных чаев, без моего огромного одеяла, в котором можно утонуть, без вязаного покрывала, в которое я куталась, когда замерзала. Без ежедневного «Тебе какао 0,3, как всегда?». Мой дом там, где есть мы.»
После они еще долго болтали, пока Ава, совсем уже уставшая и счастливая лежала на ногах у Анатоля, поставив ноги на соседний стул.
Глава одиннадцатая. Маниакально-депрессивный психоз
Глава одиннадцатая
После того как Анатоль вышел из сумрака, они собирались съездить в Париж к его настоящей маме. Они уже купили билеты, и пока Анатоль отсутствовал по делам, Ава выбирала отель.
Как проходил ее день?
Она просыпалась в безопасности в просторной светлой комнате. Ее тело ощущало теплоту мягкого нежно-голубого одеяла, и она открывала глаза. Она видела перед собой каждый раз свежий букет из желтых и белых ромашек как напоминание о том, что она любимая и счастливая женщина. Она поворачивала голову, закрывала глаза от удовольствия, а затем снова открывала. На белоснежной стене прямо над ней висел Телегин, который, как ей казалось, охранял ее по ночам вместо Анатоля. Это была первая квартира, в которой она не боялась спать в темноте. Вытянув голову чуть назад, она встречала глаза любимого Анатоля. Он тоже смотрел на нее со стены своими лучистыми и добрыми глазами, на которых она всегда задерживала взгляд на какое-то время. Потянувшись рукой за книгой, на какое-то время она переносилась в далекое счастливое детство, а затем в прошлое столетие, разделяя счастье и боль героев, например, Хэмингуэя, и местами вспоминая собственные счастье и боль, проводя параллели между сюжетной линией романа и своей жизнью. Затем она приветствовала реальность. Открывала нараспашку окно на кухне. Завтракала. На сообщение от Борис-моя-любовь отвечала, что у нее все хорошо и собиралась с силами, чтобы выполнить минимум по учебе, ведь у нее уже началась июньская сессия. Ах, сессия. Это была боль Авы. Дедлайны. Отчеты. Завтра она планировала съездить в родной город, но не уверена, что успеет. Возможно, она даже найдет время для шоппинга или достаточно долгого разговора с Ксюшей в промежутках между дедлайнами и отчетами. В конце концов она откладывает ноутбук в сторону и рассказывает Ксюше последние новости своей тихой мирной жизни, а она ей своей, и так они обмениваются информацией, которая после разговора почти всегда приобретала новый оттенок – взгляд со стороны. Она все никак не сделает дубликат ключей Анатолю, поэтому, накинув его синюю регатту, она шла вечером к лифтам, выходила из подъезда, и летний вечерний ветер касался ее щеки, а она касалась щеки Анатоля. Уже давно стемнело, и он пришел обнять свою Маленькую девочку.
Но несмотря на то, что Ава действительно чувствовала себя счастливой и любимой женщиной, что-то терзало ее. Она была не спокойна. Хотя Анатоль приходил к ней почти каждый день и они подолгу лежали на ее большом диване, обнявшись. "Однажды я получу свой миллион долларов и мы с тобой никогда не будем расставаться",- напоминал Анатоль, будто прося прощения у Авы за то, что они делят свою жизнь на два дома. "Но причем тут миллион долларов?",- с негодованием спрашивала Ава. "Потому что пока я в процессе его получения, я должен жить один". Неожиданно Ава поворачивалась к Борису и делала ему "сову" - соприкасалась с ним лбом и носом так, что глаза друг друга казались огромными. Иногда он сам делал ей сову. А иногда они могли потереться носами. В общем, это была любовь.
Когда сессия кончилась и Борис отсутствовал, Ава писала книгу. Про них. Она так и назвала ее: "Маленькая девочка и человек в синем шарфе".
Но дни и даже часы, проведенные без Бориса были мучительны для Авы. Она знала, что это болезнь. Она знала, что ей нужно обратиться за медикаментозной помощью к врачу, так как больше полугода лечения разговорами были ей как мертвому припарки. Но Ава пыталась справиться. Она даже занялась йогой, в том числе направленной на психорелаксацию — это называется йога-нидра. Но перепады настроения и чувство отчаяния подбирались все ближе. В середине июля Ава обратилась за помощью к психиатру в одну из лучших клиник Москвы. Сначала ей назначили антипсихотик, а спустя несколько недель добавили антидепрессант. Дигноз: маниакально-депрессивный психоз. Сначала ей казалось, что лечение не помогает, и тревога только усугубляется, но спустя пару месяцев стало легче. К сентябрю она даже стала находить плюсы в том, чтобы жить (как она для себя решила) в двух домах одновременно. Она спокойно отпускала Анатоля, когда ему нужно было идти и без него находила, чем себя занять. Разные мысли при этом перестали терзать ее. Но неожиданно для обоих произошла ситуация, которая ее дестабилизировала.