-Извините, но вы правы. У меня нет сил с вами флиртовать. Вообще-то я хочу домой уйти отсюда прямо сейчас, но у меня даже на это сил нет. Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Просто уйдите, хорошо?,- Ава отвернулась и закрыла глаза. Нижняя челюсть двинулась вперед, от чего ее губы стали пухлее, по шее пробежала дрожь, а из глаз полились слезы.
......................................
В пятницу, когда она выходила из бассейна, выжимая мокрые волосы и закручивая их в полотенце, она потянулась к телефону и, завернувшись в полотенце и сев на сиденье, совершенно неожиданно получила смс от того, чье имя она забыла. Она не ждала, что он ей напишет. Но он написал, и ей это было приятно.
Выйдя из здания университета, Ава запрыгнула в такси. Подъезжая к его дому, она испытала какое-то подобие удовлетворения и резким движением руки распустила волосы, которые после бассейна стали волнистыми. Она задумчиво поправила их, рассматривая себя в зеркальце машины. Но она все-таки не вкладывала в эту встречу ничего, кроме попытки заработать.
Подав ей руку, он помог Аве вылезти из машины и ловко, но немного суетливо захлопнул дверь.
Джинсы, черная рубашка, черное пальто и полусухие волнистые волосы. Трудно судить, насколько на самом деле его впечатлила ее внешность.
Войдя в квартиру, Ава вдруг поняла, что очень голодна. Тогда они вместе сходили в магазин, и она взяла свою любимую нарезку красной рыбы, ролл с кетой и бутылку красного сухого вина. Ава уже предвкушала, как проведет этот вечер. Она будет пить вино, слушать его болтовню, а самой ей не придется ничего говорить.
- Мне приятно видеть, что ты улыбаешься,- произнес Борис как бы между прочим, наклонив голову набок, а затем снова продолжил перебирать вина. Ава улыбнулась еле-еле. На мгновение у нее возникло ощущение, что он о ней заботится. Так, как заботились о ней родители, когда она приходила уставшая со школы домой и, ни о чем не спрашивая, заботливо целовали в лоб и ставили на стол тарелку с ее любимым блюдом.
Когда они сидели за столом, у Авы возникло чувство дома. Усталость и желание отключиться от происходящего делали ее не самой внимательной слушательницей, она все-таки его слышала. Интуиция подсказывала ей, что за бесконечными монологами "на автомате" находится что-то, что могло бы быть ей по-настоящему интересно.
- Ненавижу китайцев. Вот теперь однозначно и с чистой душой могу сказать: «Я ненавижу китайцев». Они этого заслуживают. Восемь лет жизни я им отдал. Восемь лет! Понимаешь? Я построил эти корабли, я всю душу им отдал за эти восемь лет.
- Ты строил корабли?,- Ава вдруг решила, что стоит показать, что она не просто слушает, но и понимает. Только сейчас она задумалась о том, что по ее молчанию сложно было сделать вывод о том, что она думает и думает ли вообще.
- Да!,- глаза его сделались шире, рот слегка приоткрылся, а руки он скрестил на груди и предвинулся вперед всем телом, как будто сомнение Авы в том, что он действительно построил эти корабли, задело его до глубины души,- я могу сказать, что я построил эти корабли. Если бы не я, их бы не было. Я контролировал весь этот процесс. Двадцать четыре часа в сутки. Двадцать четыре часа в сутки, понимаешь? Без меня они бы ни одного судна не построили. Чертом буду,- он щелкнул ногтем по переднему зубу,- понимаешь, да? А что в итоге? Я тогда в кругосветку поехал с товарищем, думал там и останусь,- наконец она заметила, что он начал пьянеть. Паузы между словами удлинялись, а дыхание становилось прерывистым,- я потом ему, Горчакову, говорю: «Ты понимаешь, что как раньше уже никогда не будет?». Он мне отвечает: «Да. Как раньше уже не будет никогда.» Но ты знаешь, прыгнуть я туда так и не смог,- он говорил, задумавшись, устремив взгляд куда-то перед собой. А затем резко взглянул на свою собеседницу совершенно трезвыми глазами,- не смог. Я тогда, ты знаешь,- он вдруг непринужденно засмеялся, как будто не было всего этого печального рассказа,- как-то ночью на вахту пошел. Знаешь, что такое вахта? Это когда ты всю ночь караулишь лодку. Это называется — смотреть кино про море. Вот. Я тогда караулил, значит, эту лодку. Сижу, думаю, о своем о чем-то, и тут я вижу, что что-то плывет. Больших таким размеров. Я встал, подошел к краю лодки, смотрю, акула, не акула, хрен знает, что такое. Огромное что-то черное, вот таких вот размеров,- он широко развел руки в стороны, а глаза увеличились от удивления, а рот слегка приоткрылся,- я тогда так пересрался! Ты не представляешь,- на лице его снова заиграла веселая улыбка. Розовые щеки и искренний смех придавали ему даже какой-то младенчески-невинный вид. Если бы не взгляд, который, что бы он ни говорил, оставался внимательным и живым,- ну а китайцы, конечно, сволочи. Ну ничего, мы им потом под дверь насрали. После всего, что мы для них сделали! И чем они нам отплатили? Я лично срал от всей души. Они еще потом этому, начальнику нашему пожаловались: «Ваши подчиненные нашим под дверь насрали в каюту». А он потом к нам подошел: «Вы что, китайцам под дверь насрали?». Мы стоим такие сначала, переглянулись друг с другом, а потом говорим. Громко так, знаешь, с гордостью,- лицо его снова приняло невинно-счастливое выражение, в глазах появился искренний и радостный блеск,- да, говорим, насрали! А он нам: «Ну, молодцы»,- его звонкий смех и блеск в глазах передались Аве, и она с наслаждением слушала его морские байки.