Проснувшись с утра у Бориса в квартире, Ава, минуя спящего, встала и с кровати и прошлась по незнакомой комнате. Она была очень просторной и светлой. В углу, между балконом и окном, стояла кровать. Все окна были закрыты занавесками прозрачно-желтого цвета, сквозь которые все же проникало утреннее солнце. Дверь в комнату была закрыта. Cтоя в этой комнате, Ава как будто была околдована просачивающимся утренним светом. Напротив Авы стояла темно-коричневая стенка, но без единой книги. Вместо книг там стоял доисторический телевизор еще советского периода, на котором стояли часы, от которых отходили вверх две длиннющие антенны. Эти часы напомнили Аве инопланетный прибор. На полках стенки валялись непонятные вещи: носовой платок, почему-то несколько паспортов, какие-то визитки и карточки, различные виды зарядных устройств и в общем-то, наверное, все. В другом углу стояла сушилка для белья и рядом с ней гладильная доска. На дверной ручке висела маленькая черная сумочка, которую носят через плечо. И кроме этого в комнате ничего не было. Ава понимала, что Борис мог обустроить эту комнату как угодно, но по какой-то причине предпочитал жить так. Казалось, в такой комнате мог жить только человек, у которого нет ничего своего, либо который носит свое где-то глубоко внутри себя, и именно поэтому обустраивать что-то внешнее ему совершенно не нужно. Ава взяла в руку паспорт и внимательно изучила фотографию. Рядом с паспортом Ава заметила маленькую тоненькую книжку темно-зеленого цвета, напоминающую трудовую. Ава открыла и ее, и на черно-белой фотографии увидела совсем молодое лицо, смотрящее прямо на нее красивыми, большими, живыми черными глазами. Молодому человеку на фотографии было явно не больше двадцати пяти лет. Взгляд его был уверенный, смелый и открытый. Это был военный билет офицера запаса нашей спецслужбы. Тогда Ава подошла к кровати и села рядом с Борисом. Она внимательно изучала его черты лица. Спящим она видела его почему-то совершенно таким же как на фотографии. И тогда тоже. Ава вспомнила, что вчера, когда они ждали такси, и Ава резко развернулась к нему лицом и заглянула в его глаза, на секунду сквозь пелену тяжелого отрешенного взгляда в его глазах на мгновение проскользнул этот живой, уверенный и открытый взгляд. На секунду Ава увидела его молодым, каким он, возможно, ни перед кем не был уже очень давно. От легкого прикосновения руки Авы Борис вдруг вздрогнул и открыл глаза. Глядя несколько секунд на Аву удивленным и, может быть, даже несколько беспомощным взглядом (что он очень удивило Аву), он сказал ей:
- А, это ты.
- А ты ожидал увидеть кого-то другого? – Сердце Авы сжалось от негодования, которое она так и не смогла подавить на своем лице.
- Да я вдруг подумал, вдруг какую-то сучку из Авроры притащил, а тут увидел тебя и обрадовался, - несколько секунд он молча то ли рассматривал Аву, то ли пытался вспомнить детали вчерашней поездки в Аврору, - может, тебе что-нибудь нужно? – теперь уже совершенно серьезно спросил Борис.
- Купи мне серьги с бриллиантами, - Ава сказала это совершенно не думая о том, насколько уместна или не уместна эта просьба. Это было первое, что пришло к ней в голову.
- Какие именно? – Борис совершенно не удивился просьбе едва знакомой девушки и лишь решил уточнить детали.
- Чтобы они складывались из нескольких бриллиантов, как мозаика.
- Собирайся, поехали.
Спускаясь в лифте, Ава и Борис оглядели себя в зеркало. Низкого роста мужчина в темно-коричневой куртке и синем шарфе и светловолосая девушка в темно-сером платье и накинутым поверх черным пальто. Только сейчас Ава поняла, что это была не та квартира, в которой они виделись два предыдущих раза. Это был старый кирпичный дом через дорогу.
Глава четвертая. С чего началась любовь
Глава четвертая
Выходя из торгового центра в новых серьгах Ава испытывала радость. Это чувство отняли у нее много лет назад, и вот теперь оно возникло в ней снова. Потребность улыбаться от счастья. Не плакать, молча сидеть, уставившись в одну точку и пить вино. Теперь Ава чувствовала себя счастливой женщиной, и ей впервые за долгое время захотелось говорить.
- А куда мы поедем теперь? – круглые бриллиантовые сережки Авы ярко и даже как-то слегка нагловато светились на солнце, которое уже поднялось над Москвой.
- Здесь недалеко есть Traveller’s caffee.
- Хорошо.
В кафе Ава выбрала самый дальний столик у окна.
- А почему именно сережки?
На несколько секунд лицо Авы сделалось задумчивым и печальным. Она отвела голову слегка в сторону, и взгляд ее стал таким, каким обычно был у Бориса – холодным, погруженным вглубь. Вопрос Бориса мягко отвел маленькую девочку и счастливую женщину в сторону, потому что на их месте появилась другая. Женщина мрачная и печальная. У нее была своя история, воспоминания о которой как будто напоминали Аве о навсегда изменившимся мире. Как будто эта другая женщина приходила из другого, уже разрушенного мира, а этот взгляд – последнее, что оставалось у нее в память о безвозвратно ушедших временах.