И ни единого отзвука той страшной боли. Только… удивительное удовольствие. Чистый восторг. Потрясение и фантастическое наслаждение, от которого я с головой погружаюсь в чувственную пучину, а вынырнув из нее, дрожу всем телом, не веря в то, что со мной это происходит на самом деле...
И эти ощущения не проходят! Они тянутся и тянутся, пока чародей продолжается двигаться - раз за разом вторгается в мое тело, выбивая крики и стоны, жестко и властно сжимает пальцами кожу на бедрах и коленях, трогает складки, обхватывающие его собственную плоть. Иногда скользит вверх - щупает живот, груди и шею. Оглаживает плечи и лицо.
Снова целует.
Рычит.
Горячо дышит, опаляя своим дыханием вспотевшую кожу.
И ускоряется.
Быстрее и быстрее.
Сильнее.
Сокрушительнее.
Мое сознание уходит дальше - и я теряю связь с окружающим меня миром. Я более не осознаю ни места, в котором нахожусь, ни неба над собой, ни землю - подо мной. Теперь уже я растворяюсь в ярких ощущениях и поразительном понимании, что центром всего мироздания становится одно конкретное существо - мужчина, который сотворил со мной страшнейшее колдовство. В чем его смысл я, конечно, пока еще не понимаю, но жуткое предчувствие и осознание обязательно придет… Чуть-чуть позже… потом…
Фрол, чародей из Стэнрилла
От удовольствия и мощного магического всплеска я неизмольно прикрываю веки и струйкой выдыхаю через рот воздух. Бушующий внутри рокот вырывается наружу, но слишком уж трудно утерпеть. Кончаю внутрь девушки - долго, с оттяжкой, мощно. Продолжительное воздержание тоже сказывается.
Дорвался, называется, до сладкого.
Маленькая дриада вполне ожидаемо оказывается невинной и чистенькой. Сладкой и терпкой, как и полагается лесной деве. С нотками пряной травы и плодородной земли.
Это освежает и воодушевляет до безобразия.
И разум у нее неискушенный и девственный, как у маленькой девочки. И потому с легкостью поддается и моим чарам, и распущенной игре.
Знаю - это результат воспитания в лесной обители. Эти древесные бабы запугивают своих дочерей, с младенчество воспитывают гордость и полную зависимость от их маленького и скрытого сообщества и вбивают в их головешки такие небылицы, что даже странно, с какой легкостью их Королева отдала мне одну из своих подопечных.
Мудрейшая явно порвала шаблоны этой девочки напрочь. Но внутренний стержень так легко не стереть. Внутренний огонь и сильный дух все равно рвется из нее, сотворяя невообразимо вкусный коктейль из невинности и пытливости. И хотя я не хотел торопиться - думал, обождать до ближайшего городища или торжка, по полочкам всё девушке разложить, чтобы успеть расположить к себе, заслужить обоснованное доверие.
Но она красивая. И зрелая. Год другой - и “благочестивые” девы подложили бы ее для зачатия очередного детеныша, чтобы продолжить род. Если, конечно, девочка родится. Мальчиков дриады не привечают. И малодушно и жестоко избавляются от нежеланного приплода.
А Ним, конечно, ничего об этом не знает. Сама ж наивно и сообщила - маленьких дриад находят среди корней Мирового Древа. Такая вот легенда, которую старательно хранят клятвой на крови. Забеременев, дриада действительно уходит на капище, скрывается и терпеливо ждет, когда разродится. Чаще всего ей, конечно, помогают. Повитухи приходят, принимают дитя, делают свое страшное дело, если вдруг в результате на свет появляется мальчик.
Но иногда не успевают. И тогда роженице приходится справляться самостоятельно и чаще всего, разумеется, она погибает вместе со своим ребенком.
Хотя тут, конечно, бывают и исключения.
Как, например, случилось со мной и моей матерью, которая, разродившись раньше срока, ни в деревню не вернулась, ни от меня, своего сына, не избавилась. А поспешно, страдая от боли и слабости, ушла к людям.
Так что знаю я этих дриад. Знаю об их мировоззрении и мировосприятии, знаю не понаслышке.
Поэтому, думаю, Хранителем местная магия выбрала меня не случайно. Свою кровь почувствовала. И приняла, хоть я и чародей и мужчина.