И Ним тоже приняла. Не сразу, конечно. От переизбытка эмоций и мыслей, от неизведанных ранее чувств и эмоций ее кидало из стороны в сторону, характер и вбитые годами стереотипы давали тут еще нагрузку на сознание, но в итоге она смиренно доверилась не только моим чарам, но и мне самому.
Потому-то, когда я ложусь и увлекаю ее за собой, она доверчиво прижимается и сопит тихо и расслабленно, как маленький зверек. Засыпает, бедняжка, утомившись.
А я, не отдавая себе отчета, машинально поглаживаю ее голое и покатое бедро под одеялом. Упругие и при этом мягкие ягодицы. И стройный изгиб спины, изящной, но крепкой, как и полагается девушке, с детства привыкшей к тяжелым физическим нагрузкам.
Это дриада мне сразу приглянулась. Пости с первой же секунды привлекала. Хотя я и правда всего лишь проходил мимо и не собирался даже дергаться в сторону поселения. Зацепила она своим любопытством - дерзким и наивным. Магией своей внутренней зацепила - вроде бы обычной самой, стихийной и первобытной. Но чистой, как ручеек.
И красотой, конечно же. Куда без внешней составляющей? Хотя мне и раньше доводилось видеть девок красивых и ярких, оказалось в этой особе что-то… неповторимое. И очень и очень притягательное.
Стройное и гибкое тело с округлыми бедрами и небольшой, но правильно сложенной грудью, крепкими плечами и длинными ногами невозможно было скрыть двумя тряпочками, служившими одеждой для дриад, - короткой юбочкой и безрукавкой с низким воротом. Волосы не длинные, но густые и блестящие, обрамляющие изящное личико с большими наивными глазами и пухлыми, как у куклы, губами, которые умели улыбаться так мило и красиво, что невольно хотелось улыбаться в ответ. Аккуратный и тонкий, слегка вздернутый носик. Острый подбородочек. И четко очерченные скулы, которые у деревенских простушек не встретить. Значит, вряд ли отцом такой красавицы был не случайно зашедший селянин. А кто-то с благородной кровью. И весьма хорошей генетикой.
Однако, как подсказывает мне опыт, на этом свете всякое случается. И даже в самой далекой провинции, где вырождение местного население мало-помалу становится заметным и демонстративным, появляются и не такие самородки…
Задумавшись об этом, я непроизвольно притягиваю к себе девушку теснее. Через дрему она тихонько всхлипывает и ворочается, но не просыпается. А я, прижавшись губами к ее мягким волосам на макушке, жадно вбираю их теплый запах.
Снова хочу ее. Жутко. Невообразимо. И очень жадно. В паху тяжелеет, плоть наливается кровью и желанием. Даже как-то дурно становится…
Но нельзя так с недавней девственницей. Специально снимать боль чарами я не стал - нельзя так. Не с носительницей магией. Это может нехорошо сказаться впоследствии.
Но позже… когда мы доберемся до Риндэлла…
Там уж, спустя столько времени, можно будет и продолжить.
И показать этой лесной прелестнице, что, оказывается, можно получить гораздо больше, чем незамысловатые трепыхания на одеяле, брошенном на голую землю, в совершенно скучном и однообразном положении.
Конец