Одна из старших девочек стала прямо пред Майкой, пристально посмотрела в глаза:
- Ну, что ты, Дрянь, лыбишься?
Майка молчит. Она прекрасно знает, что любой конфликт начинается с провокации. Не важно, что ты скажешь, если хотят с тобой подраться – драка будет. Пусть не сейчас. Сейчас воспитатели не дадут, а вот попозже, после ужина, возможно все.
В этот момент Миша выходил из машины и взял с соседнего сиденья цветы. Когда Миша подошел к посту охраны и попросил вызвать Притула Майю, в холле уже стояли друг против друга готовые к рукоприкладству две воспитанницы. Понятно было, что Дрянь меньше ростом, меньше весом. Но на ее стороне была опыт и готовность защищать себя всеми силами!
Нападение в данную секунду не состоялась. Майка окинула взглядом снизу вверх и обратно свою соперницу и подошла к Мише. Когда Майка рядом с «принцем» взгляд ее каждый раз смягчается, она немного краснеет или бледнеет, Майке трудно говорить. Ничего-то этого ее «принц» не замечает. Миша, где твои глаза?
Миша протянул букет:
- Май, поздравляю тебя с окончанием обучения. Ты большая молодец. Год был очень тяжелым, но ты справилась. Мышонок, мы все очень тобой гордимся.
Матушки! Ясный свет! Да, что же происходит? Ей, Майке, всё это Миша сам говорит. Восторг. А после восторга сразу повод для уныния. Выходит воспитатель, которая одна из немногих осталась от прежнего педагогического коллектива, бывшего еще до побега Дряни к губернатору. Ох и любит, ох и ценит она заслуги Дряни!
- А Вы, молодой человек, собственно, кто? Вы по какому поводу здесь?
- Я Иночкин Михаил. Родной сын Лидии Яковлевны Иночкиной, которая является гостевым патронатом Майи.
- Но Вы же не Лидия Яковлевна.
- Лидия Яковлевна не может приехать по состоянию здоровья.
- Скорейшего выздоровления. Но, еще раз, Вы не являетесь официальным лицом.
- Давайте считать, что я приехал по поручению губернатора.
- Замечательно, может губернатор дал Вам предписание.
Миша всегда отличался дипломатичностью, неконфликтностью. Отец не редко был даже недоволен этой Мишиной мягкостью. Вместе с тем, Миша же не первоклассник. Миша понимает, что его отцу особо никто не отказывает. И тень авторитета отца тоже для Миши дело привычное. Миша каким бы неконфликтным не был, никак не любитель того, чтобы его, сына губернатора, вот так заворачивали и вот так ставили на место.
Он собирался просто цветы отдать, поздравить и домой. Но желание противодействовать как пружина, которую слишком сильно сдавили, сработало.
- Что ж я тогда на правах близкого друга Майи Александровны Притула посижу и пообщаюсь с ней, например, на территории двора. Идем, Майя посидим, во-от на тех прекрасных качелях-шезлонгах.
- Я только цветы…
- Хорошо, иди, поставь. Я доставку кофе и пирожных закажу. Жду.
Да неужели! Они будут сидеть рядом, пить кофе, есть пирожные. А все девчонки будут на них смотреть и завидовать. Точно будут Дрянь не сомневается. На рубеже подросткового и юношеского возраста получить внимание красивого парня или красивой девушки рассматривается как существенное достижение. Сидеть на глазах всего дружного серпентария! Отлично.
Майка летит по лестнице пулей, а потом назад. Уже подбегая к качелям, девочка понимает, что слишком порывиста, слишком спешила, не солидно это всё. Но уже ничего не изменить. «Наверное у меня идиотская улыбка». Конечно, улыбка. А идиотизм не так улыбаться, а этого не замечать. Все и заметили, все и поняли. Все, кроме Миши.
Миша инстинктивно ведет себя, как полагается этикетом. Подождал, когда сядет Майка, потом сел сам. Постарался держаться так, чтобы солнце не светило Майке в глаза – создал своим плечом тень для ее лица. Разговаривал все время тихо, чтобы их из далеко нельзя было услышать. Обычно Миша не большой любитель соблюдать все предписания, особенно, если качества кавалера нужно проявить к этой пигалице «мышонке-куклёнке». Но сегодня, под неприятным нажимом воспитателя, появилось желание придать некий статус, некую значимость Майке.