Миша пришел быстро. Помог вынести Майкины сумки. Что-то она бросила здесь. Что-то сложила. Что-то не нашла. Да и ладно. Вещи были перенесены в Мишкину квартиру. Квартиру в новом фонде, квартиру в двух уровнях. В большую квартиру. Но это именно то, что Михаил Валерьевич совсем не хотел. Нужна она ему здесь как собаке пятая нога.
У Миши с этого лета новый раунд отношений с Олесечкой. Как случилось, что он опять в этой же ситуации, Мишка понять не может. Был твердо уверен, что после новости, что у Олеси будут второй ребенок, уже никогда ее не простит. Нет же! Идиот! Идиот! Олеся тогда пришла именно просить прощения.
- Прости. Не хотела тебя обидеть. Я не справляюсь, не справляюсь с этой жизнью. Неправильно себя веду. Прости меня. Зла не помни. Забудь меня. Я плохая. Плохая.
И что? Слезы, сопли, примирительные объятия, прощание навсегда. Ладно, пусть еще один, один-единственный раз … А-ха. Последний раз затянулся на месяцы. Мишка был в ужасе от самого себя. Наконец, заблокировал номер телефона Олесечки, не открывал дверь, если звонили в домофон. Машину четко ставил в подземный гараж, ни в коем случае не во дворе – не должно быть видно, что он дома. Почти справился, почти стал свободным. Возникло желание встречаться с симпатичной соседкой из другого подъезда в этом доме. Все рухнуло в одни момент – Олесечка встретилась ему в пиццерии, куда Миша зашел с одноклассником.
Олеся сделал вид, что рада увидеть своих бывших учеников. Понеслось. Снова понеслось. Сначала Миша хотел биться головой о стены. А потом, а что биться? Уже бился. Уже уходил. Миша смирился. Плыл по течению. Порой они вместе ходили в продуктовый магазин и на прогулки с детьми. Легенда все та же – встретились случайно на улице учитель и бывший ученик. Когда их в четвертый раз на прогулке встретили Олесечкины соседи – вернулись на «нелегальное положение».
Ну вот зачем Мише в его квартире Дрянь? Незачем.
16-Рассказывает Майка: когда тебя ждут
Я давно знаю, что для всех я – Дрянь. Мне это иногда даже нравится. Мне нравится не быть послушной овцой, какими были Светка и Маринка. Мы поначалу как-то даже, нет, не дружили, но всё же разговаривали. А потом перестали. Даже не ругались. Просто, когда меня толкали другие дети, чтобы я упала или облилась чаем, они смеялись со всеми вместе. Потом говорили – не обижайся, если мы не будем со всеми, то будут смеяться над нами. Тогда я и стала совсем одна. Одной было лучше. Совсем одной.
А потом – Валера, Валерий Семенович. Он один во всем мире считает меня взрослой. А Лидия Яковлевна, она же ненормальная. Она не видит, что я некрасивая. Всегда говорит, что я красивая девочка. А я некрасивая. И не девочка я, я – взрослая. Валера знает, что я взрослая. Он всегда так со мной и разговаривает, как со взрослой. Мы, когда одни, то называем друг друга по именам. Первый раз я назвала его по имени и даже один глаз закрыла и голову почему-то захотела в плечи спрятать. А он засмеялся и сказал:
- Точно, Майка. Валера. Мне нравится. Так меня и называй. Только, чур, один-на-один. Я, Майка, таких смелых и взрослых, как ты, редко встречаю. Ты такая, каким я был в молодости. Смелая до наглости. Родная ты мне какая-то стала. Вот бы мой Мишка был таким борцом, как ты! Ну размазня, а не парень. Я, Май, думал его потихонечку в администрацию ввести. Даже планировал, чтобы он со временем в большую политику пошел. У Мишки очень даже для этого дела биография подходящая, и у меня возможности на первых шагах помочь есть. У него в школе никаких конфликтов и драк там пацанячьих не было. Почти идеальный. В каких-то волонтерах и активистах числился. Потом тихо-мирно в институте учился. Пошумел правда, немножко на первом курсе. Но всё без протоколов.
- Миша и пошумел.? Быть не может.
- Конечно не может. Так, чуть в квартире мальчишники устраивали. А потом в армию ушел служить. Понимаешь, всё опять в цвет. Хорошо же. Не у всех губернаторов сыновья служили. Но он безвольный какой-то. Без огонька. Без желаний. Без амбиций. Размазня. Ни за что не хватается. Сынок, а не сын. Ты, Май, не думай. Я ради него на всё готов. Но для себя ни на что.
Мишка – не размазня. Мишка – принц. Никогда не злится, никого не обижает. Принц. Это я, как дура, вечно лезу на рожон. Молчала бы, в сто раз спокойнее бы жила. Порой думаю: ладно, не буду спорить, просто сделаю вид, что не заметила. А мысли: вот неправильно же делают, нечестно. Но пока я это думала, оказывается, что уже всё высказала. Рот сам по себе открылся и всё выдал.