Дрянь сидела с его, Мишкиной, мамой. Поправила подушки, одеяло. Улыбалась, как ни в чем не бывало. Дрянь! Мама предпочитала, чтобы именно Дрянь кормила ее с ложечки, растирала ноги, открывала и закрывала шторы. Мама всегда была рада.
-Маечка! Иди ко мне, девочка. Как день прошел? Ты поела? Поела – хорошо. Ну, расскажи, расскажи, как ты? – мама прямо оживает.
- У меня все хорошо. На семинаре отвечала. Лекции все записала. Забежала в кондитерскую, купила Ваше любимое пирожное. Что будем делать? Почитать? Может, спину растереть? Вы-то как? Хотите проветрить комнату? – Дрянь садится на низкий стульчик, щекой прикладывается к постели рядом с мамой.
- Ты моя хорошая. Почитай. Почитай что-нибудь скучное. Хочу поспать. Не спится мне, девочка моя, когда тебя в доме нет. Ты садись, к занятиям готовься. Если можно – посиди у меня в комнате.
Дрянь читает. Мама засыпает. Ей даже лучше становится, если Дрянь рядом. Капризов становится меньше. Улыбается.
А потом, потом Мишка снова вспоминал события недельной давности и снова хочет придушить эту дрянь.
Лидию Яковлевну готовят к операции. Долго боялись, сомневались, колебались. Доктор серьезно так припугнул. Ситуация созрела – или едем в Москву, либо едем в особый райончик за чертой города. А название этого райончика произносить даже не хочется. Но поселившиеся там – там остаются навсегда, потому что это – кладбище. Согласилась на операцию. Квоты подтянули. У губернатора возможности есть. Ты только, моя Лидочка, выздоравливай!
*****
Майку на вечер посвящения первокурсников в студенты отвез водитель «дяди Валеры». Сначала Майка думала, что в университет не пойдет, но Лида, узнав, что Майка собралась сидеть с ней в день для студентов праздничный от «жертвы» отказалась.
- Ступай и не спорь! Со мной прекрасно посидит Маруся, а там и Валера приедет.
То-то у Мишеньки свободная жизнь без Майки.
Олесечка Никаноровна просто завсегдатай в Мишкиной квартире. Она тяжело перенесла момент вселения Майки, но «вслух» вредничать не стала. Олесечка неоднократно переживала неприятную мысль о том, что Миша рано или поздно с ней расстанется. Конечно, мальчик-школьник, которому только-только пропищало восемнадцать лет, не мог рассматриваться как мужчина для семьи. К его предложению Олесечка отнеслась как к детской браваде и попытке выглядеть взрослым. Это было похоже на поведение ребенка, который начинает брить лицо, на котором еще даже пух не вырос.
А потом, когда Миша начал отстраняться, стало понятно, что ситуация молодого человека никак не устраивала. И с того самого момента, с одиннадцатого класса, Олесечка боялась, что он придет и скажет: «Повзрослел, наигрался. И у меня есть другая. Моя». Как только невольный соглядатай Майка вынуждена была ежедневно быть при Лидии Яковлевне, у Олесечки появилась возможность ловить каждый момент.
Посвящение в студенты катилось своим чередом. Студенты выступали, шутили, танцевали, пели. Никакой концерт не может быть лучше, чем тот, в котором ты поднимаешься на сцену. И хотя Майке быть на сцене не впервые, поскольку занятия танцами предполагали и выступления, сегодня она чувствует себя по-другому. Ей весело. А такое большая редкость в ее жизни. Приятно шутить с новой подружкой. Приятно произносить дурашливые студенческие обязательства. Приятно быть в смешном, нелепом и потому веселом сценическом костюме.
Радость к концу вечера была испорчена запахом. Замдекана зашла за кулисы поздравить группу первокурсников с удачным выступлением. И Дрянь почувствовала ее запах. Уговаривать себя, что такие духи могут быть у кого угодно, она не стала. В голове моментально соединились запах, признание, что у Мишки взрослая женщина, частые посещения Мишкой деканата на переменах, неприязненный взгляд Олесечки. И в мыслях почему-то проплыло обидное воспоминание о мокром Майкином полотенце.
Майка поискала Мишу глазами. Видела же совсем недавно, был же он на студенческом вечере. Не нашла. Дальше оставаться ей на вечере не хотелось. Да и обязанности такой не было. Выступление первокурсников завершилось, ритуал посвящения тоже. Оставались танцы, да еще несколько стэмов старших курсов. Майка рванула в Мишкину квартиру.
Перед входной дверью в квартиру замерла. Что делать, что говорить, как реагировать, если они здесь? Майка сто раз задала себе вопрос, как ей правильно поступить? Размышления были прерваны звуком шагов – Миша и Олесечка поднимались по лестнице. Было мгновение, когда Майка хотела спрятаться, а потом в самый неподходящий момент обнаружить себя. Но этот порыв она отмела – не станет она так обижать саму себя.