Майка шагнула навстречу:
- Здравствуйте, Олеся Никаноровна! Здравствуйте, Михаил Валерьевич!
И Миша посмотрел в глаза Майке. Обоим казалось, что взгляд длился вечность. Майка сказала, не произнося не только ни слова, ни буквы, но даже ни вздоха: «Значит, твоя взрослая женщина - Олеся?»
И он ответил взглядом: «Не смей ничего говорить вслух!»
Олесечка Никаноровна переводила взгляд с одного на другого и понимала, что идет диалог, насыщенный диалог, что говорят они о своих взаимоотношениях и о ней. Не было никакого сомнения, что секрет Олесечки перестал быть тайной только двоих.
- Я пойду, накрою на стол ужин, Михаил Валерьевич. – сказала словами Майка.
«Пусть она немедленно уйдет, только тогда это сможет остаться тайной от твоей семьи и от всего факультета», - сказали глаза Майки.
- Доброго вечера, Олеся Никаноровна. Спасибо, что выслушали, - сказал словами Миша.
«Тебе нужно убегать и настойчиво притворяться, что мы разговаривали как студент и преподаватель», - сказали глаза Миши.
- Да, да мне пора домой, - сказала словами Олесечка.
«Черт бы ее побрал. Надеюсь, что ты сможешь ее заткнуть, Миша», - сказали глаза Олесечки.
Майка вошла в квартиру. Но никакой ужин на стол она накрывать не стала. Хотела пройти в комнату и лечь спать, но поняла, что ее разрывает от желания одновременно говорить, всё сказать, всё услышать, и молчать, сохранять хотя бы иллюзию, что всё отлично и никто ничего не знает.
- Миша, все твои секреты останутся твоими.
- Ну спасибо, одолжила.
- Я хочу отоспаться. Очень устала. Если хочешь, я съеду в общежитие или к родителям. Ты же знаешь, что у нее муж и двое детей?
- Не лезь!
- Не лезу. Никогда бы не могла подумать, что ты …
- Что я?
- Миша, она не взрослая женщина. Она замужняя женщина.
- Тебе, что? Тебе какое дело? Нашлась меня поучать! Мелкая шмакодявка!
- Я не поучаю тебя, Мишенька. Мне жаль тебя.
- Жалелка! Твою ж за ногу. Чего ты меня жалеешь?
- Разве ты не хотел бы, чтобы тебя любили? Чтобы ты был главным? Я бы хотела, чтобы меня любили. Только меня. А ты?
- Пошла вон! Не твое дело! Не фиг меня мордой тыкать!
- Миш, мордой тыкают кота в его лужу. Можно я на ночь останусь? Поздно уже. Или мне сейчас уйти.
Мишка забурчал что-то неразборчивое и ушел к себе. А Майка пошла в свою комнату на втором этаже квартиры. Комнаты на втором этаже меньше и потолки ниже. Специально для шмакодявок. И Майка лежит без сна. И она не желает ему всех несчастий на голову. Майке больно за своего Мишку.
Мишка взвыл бы. Но за годы уже пережил всё в разных интонациях и с разной силой. Даже то, что их с Олесей тайна вскрылась, не может внести в его ад новых оттенков. Миша задаёт себе вопрос: «А что у меня с Олесей?» Нет ответа. И сна нет. И покоя нет.
23. Соперницы
Дрянь и деканша – точно не соперницы. Кому и с кем там соперничать? Майка прекрасно понимает, что нет у нее никаких вариантов соперничать со взрослой красивой женщиной. Голубоглазая блондинка Олесечка Никаноровна. Это ее ароматами пропахла квартира Миши. Майка лихорадочно думает: какие вещи соберет, какие оставит, куда переехать? Место в общежитии есть, а с учетом того, что умница Варя договорилась ордер переоформить для них на одну комнату, то складывается ситуация в целом неплохо.
Валера и Лида будут, возможно, недовольны. Но это же не точно. Они же могут быть, напротив, совершенно довольны. Кто его знает, какие у них были планы на будущее устройство Майки.
Странное дело. Когда Майка мечтала о Мише, то ей казалось совершенно естественным жить в семье Иночкиных, жить в квартире у Миши. Реальность вносит свои коррективы. Майка вспомнила, что жила она в доме Иночкиных исключительно из доброй воли Валеры. И всё, что она с радостью принимала от Валеры и Лидии, стало выглядеть как чуждое и инородное. Деньги, которые ей давали, организованное трудоустройство, место в доме.