Зато у Дрянькной мамы получилась возможность немного успокаивать свои нервы (то вместе с папой Майки, то по отдельности, то наперегонки).
- Дрянь! – орала соседка слева.
- Дрянь! – надрывалась соседка справа.
- Дрянь! – вторили родители.
Ну и что. Это – титул! Вот так она решила и больше никогда не расстраивалась. Она пела с бабушкой песни. Или пела себе сама. Шла по дорожке и напевала. Зачем напевала? А чтобы не слушать все эти крики и не думать о них.
В темном лесе,
В темном лесе,
За лесочком.
А что там за лесочком? Не важно что. Важно, что Майка ничего, что ей не нравится, не слышит. Хорошо.
Вынул саблю, вынул востру,
Покатилась голова….
Дряни всегда везло, а когда не везло, она говорила «а пох!» Это означало – все хорошо, я справлюсь. Даже не подумайте, что Дрянь использовала бранные слова от скудного словарного запаса, напротив, от энциклопедической образованности. Дрянина бабушка работала в библиотеке дома культуры с. Малая Мухозасиженка. И, начиная с пяти лет, Дрянь читает всё подряд, когда не хочется сидеть дома. А дома ей не хотелось сидеть никогда. Читает Дрянь старые газеты и детские книжки, читает словари и сборники анекдотов, читает романы и старые научно-популярные журналы. В голове куча полезно-бесполезных сведений. Отлично отвлекает от ненужных переживаний.
А учитель в школе так и говорит: «У таких родителей – такая умная девочка. Вот только Дрянь!»
«А пох, Дрянь – это титул», – мысленно отвечает Дрянь!
Когда Дрянь осиротела ее сразу же отправили в приют в городе-административном центре. Даже на похоронах родственников она не присутствовала. Пока еще, никто в приюте не знал, что Майка – это Дрянь, все было отлично. Дрянь – небольшого роста, пропорциональная. У нее большие темные глаза кошачьей формы и коротко стриженные тонкие волосы. Косы ей особо плести было некому, поэтому волосы острижены дома хозяйственными ножницами. Но даже такая стрижка не может испортить аккуратный, слегка курсносый носик, пушистые ресницы. Девочка такая маленькая и миленькая. Не шумная. Эдакая у нее хрупкая и нежная внешность.
А дальше всё по привычной схеме. Девочку в приюте даже планировали активно предлагать для усыновления. Но ангелочек, буквально к концу недели рассказал воспитателю, что режим дня нарушается, что дети курят и бьют друг друга, что ночью ей грозили задушить подушкой, а присмотра за детьми нет, что работники приюта уходят в конце рабочего дня с наполненными продуктами сумками, что директор приюта часто врет. Девочку быстро перевели в детский дом в Большой Мухозасиженке. Хотели засунуть подальше от центра, от города с губернатором, но так случилось, что Большая Мухозасиженка рядом, в каких-то двадцати километрах.
То, что там было, пусть останется для нас хоть отчасти тайной. Кое-что всё же расскажем. Жить в детском доме лучше, чем в своей семье, не случилось. Правда, умненькая Дрянь учиться меньше из-за того, что она в детском доме, не стала. Дрянь к шестнадцати годам очень маленькая, очень худая. А главное, она без всяких иллюзий в ожидании самостоятельной жизни и розовых соплей в ожидании самостоятельной жизни. Библиотека, интернет и жизненные университеты – это о Дряни. За полтора года до поступления в университет девочка поняла, что еще немного и все собранные сведения о множественных нарушениях ее будут бить сурово или даже убьют. Может фигурально, может морально. А может и просто несчастный случай, ну так, на всякий случай. Чтобы меньше лаяла эта собачонка.
Как-то Дряни подставили подножку в школе, и она летела вниз два лестничных пролета по ступенькам. Знаете, что сказала классный руководитель? Она сказала матом, что Дрянь «договорилась». Дрянь не обиделась. Она бы и более цветисто могла сказать, но то, что учитель не может так говорить вслух об ученике, да еще так, что это и другие ученики услышали, в своем сознании она зафиксировала. Если вы хотите возмутиться, что этот «придуманный факт» дискредитирует педагогов, то, пожалуйста, возмущайтесь! Но то, что это было, точно было.