- Варя, ты меня извини, я не знаю, что тебе сказать. Не понимаю. Но вижу, что тебе очень плохо. Ты сейчас поплачешь, а потом мы с тобой поговорим, а потом вместе придумаем, что можно сделать.
А Варька заходится плачем. Майка вспомнила как она еще осенью из-за Мишки плакала.
- Варь, ты влюбилась?
- Нет, - Варька всхлипывает. – И никогда влюбляться не буду. Не такая я уж и дура[1].
- Вот и молодец. И я больше не буду.
У Варьки аж слезы назад вкатились. Этот мышонок в кого-то влюблялся? Варька замолчала. Глазами по Майке вверх, вниз, влево вправо.
- Ну да. Я очень маленькая. А что я могу сделать? Буду надеяться, что еще хоть немножко подрасту.
- Ты влюбилась? В кого?
- А. Ерунда. – Майка отмахивается. – Ну влюблялась в детстве. Больше не буду. Не влюблена, не бойся.
- Это хорошо, что не влюблена. Подружка у меня на первой неделе сентября умерла. Суицидница. Из-за любви. Из-за моего дядьки.
- Да ты, что?!
- Ага. Была в него влюблена, а я даже не знала. Она, оказывается, за ним бегала два года. Девчонка-то хорошая была.
- Варь, а чего она-то самоубилась? Ну подумаешь, влюбилась.
- Не знаю, точно не знаю. Представляешь мой же дядька старый. Он старше меня и моей подруги покойной на четырнадцать лет. Жуть.
- Божечки! И что?
- Бегала она за ним, бегала. Даже говорят, что прямо вешалась на него. Ну ты понимаешь?
- Догадываюсь.
- И никто же не знал. Только дядька. А он молчал. Предатель.
- Да чего он предатель-то? Ну так же бывает. Молодые девчонки влюбляются во взрослого. В умного. В актеров, влюбляются, в певцов, в учителей.
И тут Майке становится дурно. А если и у мальчиков так? А если и они влюбляются вот так же в актрис, певиц, учительниц? Ой! Мамочки!
А Варька продолжает.
- И главное, и мне она ничего не рассказывала. И дядька никогда не намекнул.
Ой, караул! Караул! И Мишка также!
- А потом дядька решил жениться. Он давно с коллегой встречался. А подруга, перед помолвкой к дядьке пришла. Ой, не знаю, что говорить. – Варька снова ноет, хлюпает носом, вытирает слезы ладонью. – В общем, выгнал ее дядька и вещи ей ее вдогонку кидал. А она поднялась на крышу дома и прыгнула.
И Варька снова воет. Не плачет. А воет. И сквозь завывания:
- Она хорошая была. Подруга моя. Понимаешь, она не дура какая. А-а-а-а. Мы не знали. Мы никто не знали.
- Варька. Я поняла. К психологу нужно.
- Зачем мне к психологу? Я с крыши не прыгаю. Ик. Ик.
- У тебя горе. Тебе нужно к психологу.
«И Мишке надо. Они же не детдомовские. Они же ничего не умеют. Горевать не умеют. Еще прыгнут с крыши. А я не прыгну. Ну не прыгнула же ни разу. Даже из-за того, что Мишка меня не любит. У меня есть Хей – сволочь и предательница. А Миша не любит. И пусть. И я его не люблю. Почти» .
[1] Насколько Варька дура, такая или не такая она дура, можно будет через некоторое время поинтересоваться в следующей книге цикла «Та ещё Дура».
26. Новогодние подарки
Варя в который раз отметила про себя, что Майку отличает удивительная собранность и деловитость. В тот же вечер перевернула всю информацию о психологах в городе и уже утром приступила к делу. Майка выбрала Улыбаеву Елену Сергеевну. Совпало всё: работала Сергеевна именно в этом университете, конечно, не на факультете управления и финансов, а на факультете психологии; область научных интересов и исследования – суициды. Если бы другие студенты-первокурсники робели подойти к профессору другого факультета с личными просьбами, то Майка не слишком знакома с понятием «робость».
Оказалось, что именно отсутствие робости – важный инструмент в решении вопросов и тонкого душевного содержания. Майка нашла профессора с интересной фамилией в соседнем корпусе, дождалась завершения последнего экзамена и, не допуская того, чтобы ее саму одолели сомнения в правильности и уместности своих действий, подошла.