- Шах и мат! – смеется Волкодав «дядя Валера», губернатор очень даже большой и небедной территории, тот самый, что учился зарабатывать и вести хозяйство в девяностые.
Непотопляемый «дядя Валера», что денежку заработать, что конкурентов оттеснить, что все дороги в «губернии» своим же асфальтом в три слоя перекрыть, что пред топ-менеджерами всей страны в грязь лицом не ударить. Э-эх! Только сынок – размазня. «Ну вот девчонка же, а не Мишка! Ну правда, такого не женить, а замуж отдавать нужно. Тьфу! Может, и правда, найти ему бойкую жену? Присмотреться нужно к своим. Возможно, есть у кого бойкая дочка. Вроде парень не особо гулёна, какая его пригреет, да и будут ладно жить. – И тут «дядю Валеру» царапнул страх. – А что, если парень мой такой размазня из-за того, что он совсем и не по бабам… Да не разу же я его ни с кем не видел. Ба-а-тюшки!»
Вот так и встретили этот Новый год. Мишка в ярости, что отец всё больше и больше сближается с «кукушонком», губернатор в своих надуманных страхах, Лида в ожидании операции и Майка, у которой то ли сердце разбито, то ли прибыль ненадежная в руки идет.
С Новым годом вас, семья губернаторская.
После полуночи Мишка получил сообщение от Олесечки. Слала она поздравление и не совсем приличное фото с самой собой в главной роли. У Мишки в начале их истории от Олесечкиной откровенности дух захватывало, голова кружилась, гордость распирала. Его выбрала красивая эффектная блондинка. То, что она взрослая, а выбрала его, по сути дела, щегла пестро… хвостого, еще больше подчеркивало его самцовую значимость тогда, в школьном возрасте. Но не сейчас. Лихо, да? Ее муж сейчас поздравил с Новым годом, и она, не одеваясь, Мишку поздравляет. И картинка у Мишки сложилась: что-то он такое слышал о жертвах сексуального насилия. Никто его, само собой, не насиловал.
Но ситуация один в один: им не нравится то, что произошло, жертва понимает социальный смысл событий, но физические ощущения заставляют снова и снова жертву быть жертвой, ненавидеть себя по кругу, но с порочного круга не сходить. Вспомнил, как много раз бросал Олесечку и возвращался. И еще противнее стало. Удалил Олесечкины поздравление и фото. Матерился. Потом выпил. И снова матерился.
Ну на фиг ему кафе и завод?! Пусть всё катится, нет, не к Олесечке в промежность, а к Майке в карман. Плевать!
27. Майк
Первого января первый, кого увидела Майка, был Мишка. Не Мишка Иночкин живой и настоящий, а Мишка на фото во всю стену. Губернатор всё хотел затеять ремонт во всем доме и последующее за ремонтом удаление, среди прочего, фото со стены – уже не модно. Но руки, как всегда и везде, а не только в губернаторском домике, унаследованном от родителей, не дошли. Майка раньше побаивалась этого ремонта – уж очень ей была дорога эта фотография. А сейчас – пусть! Пусть удаляет. Жаль, немного. Но совсем, немного. А еще губернатору можно бы и в солидную резиденцию переехать. Не едет Волкодав туда, потому, что у всякого хорошего губернатора полно разных оттекнов в поведении. А еще Лида этот дом любит, да и сам губернатор, живущий пусть в немаленьком, но всё же не статусном домике, выглядит эдаким скромняжкой в глазах электората.
Майка еще раз просмотрела сайт университета. Всё же хорошее решение обратиться к Улыбаевой. Она бы, конечно, не стала себя к психологу вести. Зачем? Плохо тебе? Радуйся, что жива! Вот Майка везучая — когда ее родители и бабушка сгорели, Майки не было дома, она пряталась от очередного нагоняя в соседском сарае. Если другие скажут: «Бедная девочка, ее обижали, она вынуждена была сидеть в сарае», то Майка скажет: «Молодец, что не распускала нюни дома». Если Варька плачет из-за умершей подруги, то Дрянь считает, что из-за каждой любви не умрешь. Ну вот вздумай она долго убиваться из-за того, что Мишка ее не любит, то что будет? А вот что - сессию Майка не сдаст. Ну плохо ей было, что Мишка с своей, как там таких называют? Милфа. Фу! А Майка теперь из-за них с крыши прыгать? Ну нет! Какая же тогда она Дрянь? Тогда она дура.
Если плохо, если грустно, если больно, если страшно — найди свой сарай, посиди, подумай. В конце концов представь, что ты уже победила врага. Вот лежит Олесечка на земле, и волосы у нее грязные, немытые, и красная помада, как у Луизы Хей на значимом фото, только некрасиво по лицу размазана. Хорошо. А вот Мишка стоит такой с опущенной головой. «Простите, Майя Александровна. Дурак я, и нет мне прощения!» Вот и хорошо. А Майка ему и скажет: «Некогда мне тут с вами разбираться». А что потом? Да будет что-нибудь. Придумает. Так что Майка — она не для надломленности. Майка — она чтобы выжить и со всем справиться.