- Полагаю, Олеся Никаноровна, - голос Дряни становится тише, она говорит с расстановкой и паузами, знает, как придать словам весомость, наблюдала у разных людей, как это эффектно сделать, – именно имя Валерия Семеновича останется неприкосновенным.
- С чего бы?
- Потому, что, во-первых, Вы не хотите его расстраивать, во-вторых, не хотите отвечать в суде за клевету. И губернатор, и я подадим заявление о клевете.
- При-и-я-ятно знать, что такая дрянь, как ты, уже точно знает, как поступит губернатор. Вот и косвенное подтверждение, шалава малолетняя. Да и доказывать мне ничего в суде не надо – здесь слово скажу, там… Вот и сдохла карьера твоего губернатора.
Итак, Майка – шалава. Хм. Да Майка и не такие слова знает. Ох, как бы она сейчас Олесечку назвала бы! Но Вы на Майку посмотрите. Там высокого чиновника завлекать нечем. Как ее Мишка порой называет – задохлик? Ой, Олесечка, не по той дорожке идёте! Услышал бы «дядя» региона, и проснулся бы в нём Волкодав, зря, зря такое придумали, не любит нападений на себя этот дядя. А Мишеньке бы это как не понравилось бы! У-у. Папа всё-таки. Дурёха ты, Олеческа.
А маленькая Дрянь и не в такие перипетии попадала. Майку вот, завернув в одеяло, выносили из комнаты бить. Так что Майка — опытный участник скандалов, победить Вам здесь не даст. Она достала телефон, набрала номер. «Держитесь, Никаноровна. Вот это Вы сейчас неаккуратненько сыграли».
- Михаил Валерьевич, зайдите, пожалуйста, срочно в кабинет к Олесе Никаноровне.
Олесечка нахмурилась: «Эх ты, Дрянь. Дрянь — она и есть Дрянь! Думает, что морально надавит через Мишеньку. А ничего — Мишенька любит ее, а Дрянь не выносит. Значит, Дряни он и не поверит. Понимает Олесечка, что погорячилась, но уже всё сделано, вся глупость сказана».
Так бы всё и случилось, если бы не события не такой далекой давности. Мишенька уже измучен своей тайной. Раздражает его и то, что отец приближает Майку к семейным делам, и то, как его, Мишку, не лучшим образом оценивает. Нервы на пределе. А тут еще и стычка эта не к месту и не ко времени. Миша входит – держит марку, будто и не открывал ногой двери в деканат еще несколько дней назад. Постучал, спросил разрешения, обратился к Олесечке на "Вы". Вот только небольшая осечка – сел сам, не дожидаясь приглашения. Впрочем, к уверенности сынка губернатора все привыкли.
- Михаил Валерьевич! У нас тут чрезвычайная ситуация. – Маленькая Дрянь подается всем корпусом к Мише.
Говорит размеренно. Мишу лихорадит. Ему противно смотреть на эти прищуренные глаза Дряни, сжатые кулачки, поджатые губы. Уже надоело, что Майка слишком часто права, что продавливает свои решения и действия. Как бы он сейчас отвернулся от них обеих и ушел. Нет же, слушает их. Да пусть бы сами и разбирались со своим индивидуальным планом обучения. Ему это ни под каким соусом не нужно. У него мать вообще-то на операции в столице. Он сейчас не поехал, но через неделю надо бы сменить отца. Тетка московская, конечно, будет помогать, но Мишкино присутствие всё равно желательно. А потом, возможно, Майка его сменит. Майка где его уже только не сменит. Того и смотри, отец ей еще что отдаст. А Майка, между прочим, еще ничего и не умеет, но кафе уже решено на нее переоформлять. "Пусть девочка тренируется," - сказал губернатор.
- Здесь, Михаил Валерьевич, у нас шахматная партия. Белые начинают, – делая короткий жест в сторону блондинки Олесечки, – и проигрывают.
Олесечка молчит. Большие голубые глаза мигают. Светлые кудри. Губы облизала, щеки румяные. Чем не милое создание? Бесит. Всё бесит.
- Олеся Никаноровна требует, чтобы я никому не рассказывала о нецелевых расходованиях фонда премирования студентов. Если я ее не послушаюсь, то – белые делают ход: распускают слухи, что у несовершеннолетней студентки, – Дрянь показывает указательным пальцем на себя, – интимные отношения с высокопоставленным чиновником в нашем городе, точнее, чиновником регионального уровня.
«Я скажу, что наговаривает. Дрянь все знают – где она, там скандал. Миша не поверит, что я могу его отцу гадость сделать. Да и не собиралась я такой слух пускать. Хоть и противна мне этф шмакодявка, с губернатором связываться я – не дура. Только эту Дрянь остановить, напугать хотела» .