- Не знаю. Я тут задолбался. Не до сплетен о чужих делах было. Кое-что переоформлял с тетки на себя. Потом нужно было еще кое-какие хвосты спрятать, - Мишка осекается.
Похоже кто-то слишком болтлив. И болтлив, получается, именно Мишка. А раньше болтать не опасался. Сегодняшний опыт показал, что зря язык распускал. Сам же любил лишнее о семье рассказать. Мишке хочется стукнуть себя по голове кулаком: «Как интересно, однако, милая Олесечка себя повела. Чтобы свою жопку прикрыть, начала Дряни грозить. Да хоть загрозись! Ты чего моего отца приплетаешь?! М-да. Получается, что я так и остался молодым олухом. Получается – права мама. У мамы правила жизни простые, детские какие-то: все люди только белые и черные. У нее людей в крапинку не бывает. Ну нее так, если кто-то обманывает мужа или жену, тот всегда и везде плохой. Тот тогда сразу, и вор, и убийца, и предатель родины, и разрушитель законов вселенной. Мама, мама! Ты ж моя наивная! Как ты ухитряешься такой быть. Но как ни крути, получается мамины смешные правила в отношении Олесечки работают: кто мужа на обманывает, тот на многое способен. Мама, конечно, не знает об Олеське, но все же».
- Миш? Правда знают? – голос погасший, напуганный.
- Что знают? А ты об этих деньгах? Да, что-то такое краем уха слышал.
Мишка Иночкин хочет выйти из кабинета, но не получается. Олесечка подходит к Мише, прижимается к нему всем корпусом, в глаза снизу вверх заглядывает. Ох и рвало же несовершеннолетнему Мишеньке крышу, когда она так делала. Хотелось весь мир к ногам своей женщины положить. Сносило сознание до тех пор, пока Олесечка не родила первого ребенка. Ей нужно было уладить семейные дела. Уладила. А потом снова появилась в жизни.
- Миш, помоги, а? Может быть, есть возможность дело замять? Ну, если оно есть, это дело. Раз есть сплетни, значит, нужно ждать аудиторскую проверку? Я вроде в стороне, но все же тревожно.
- Пока ничего не знаю. Говорю же – случайно слышал. Не до того было. Еще мама болеет. Знаешь же. Хорошо, спрошу. Если могу помочь – помогу.
Миша осторожничает. Вдруг стало совершенно ясно и очевидно – грозила она, именно так грозила, как говорит Майка, грозила Олесечка именно в адрес губернатора. Обалдела совсем! Это же его, Мишкин, отец. Вот и верь после этого людям.
- Леся, я сейчас просто должен бежать. Отец звонил, – говорит Миша. – Сейчас только нашу Дрянную проблему прихвачу и в администрацию губернатора. Он просил заскочить с ней в делопроизводство, какой-то там организационный вопрос срочно нужно уладить.
- А что так? Губернатор без нее ни дня … - Олесечка осекается, понимает, что уж совсем бестактно.
Мишка бы в другой момент стал вопросы задавать, задираться, спорить. Возможно, он стал бы объяснять, что так нельзя поступать. Сказал бы, мол, что ты, Олесечка, неужели и вправду распускать все-таки решила слухи? Но он как-то вдруг повзрослел, что ли, после только что состоявшегося разговора в кабинете. Или паранойя у него – везде враги мерещатся на фоне той самой сцены в доме родителей и слов отца, что Мишка его не цепкий, не хваткий, не взрослый.
- Да я точно не знаю. Майка помогает там отцу с каким-то социальным проектом. Вроде опросы с молодежью проводит…
- Кто? Дрянь? Да она же с людьми только скандалить умеет!
- Лесечка, прости, лететь надо. Там еще мне отцу перезвонить нужно, вопросы есть и по финансовым делам, и по семейным обстоятельствам решить.
Мишенька, Мишук быстро чмокает в щеку Олесечку и – вперед! А раньше целовал в губы.
Напротив кабинета деканата стоит Дрянь. Ждет. Не ушла. Вот и хорошо. Значит, и сама, зараза, понимает, что поговорить нужно. Миша молча машет ей головой на выход. Всю дорогу до Мишкиной машины они не разговаривают. Майка идёт, слегка опустив голову.
- Миша, давай поговорим у тебя дома. Давай не здесь. Я обещала твоей маме завтра позвонить. Так, что время поговорить у нас есть сколько хочешь.
- Ага, такая благородная, что дальше некуда, – шипит Мишка.
- Прости, – и Майка опускает голову еще ниже.
- Ну надо же, Дрянь извиняться умеет. Фото откуда?
- С видеокамер, которые ты в квартире установил.
Дорога от корпуса университета совсем короткая. Они почти приехали. Ближайший поворот, и машина во дворе жилого дома.
— Как давно узнала? - спрашивает Мишка.