И это не все – У Миши есть распоряжение, если вдруг что – девочку в беде не бросить. Это «не бросить» четко обговорено в завещании – что достанется Мише и как он должен «не бросать». И это не все – Майке обещана работа в тех компаниях, где папа вроде и никто, которые оформлены на Мишу, маму, тетю. Ну а бабушкиным кафе совсем плохо вышло. И что Миша должен думать?
- Миш, ты, что увидеть-то про меня хотел? Камеры зачем ставил? Ты спроси. Я тебе честно отвечу.
- Ага, ответишь. Ты ж сама честная на свете!
- Что?
- Я хотел узнать, кто мои печеньки съедает? Ты, или ты кого с улицы водишь?
- Ты же знаешь, если дядя Валера дал мне распоряжения, я их точно выполняю. Я слежу, чтобы твои вещи были в порядке, чтобы успеваемость в университете не страдала, чтобы все рефераты и контрольные вовремя за тебя сдать, чтобы ты мог приехать и отдыхать вечером. Я всё четко выполняю. Печеньки никто не крал. Ну ты видел. Ну а с полотенцами... Я просто разозлилась на тебя.
«Видел я, все видел. Вроде и придраться не к чему. А сам как дурак попалился с Лесей».
- Миш, давай, снова дружить. Ну ты же знаешь… Я для тебя всё, что нужно…МИ-и-и-ш? Михаил Валерьевич? Ну прости, что фото стащила. На, возьми мой телефон – сам почисть. И давай, все видео уберем. Мне не удобно, что я без штанов, в одной майке. Будем считать, что квиты? М-м?
- Ага, обменялись позором! – Мишка хмыкает.
- Миш. Я тебе еще хотела сказать, но неловко было. Короче, родители об Олесе догадывались…
- А что мы преподавателя без отчества? Без всякого почтения? – ехидничает Миша.
- Если хочешь, то и тебя и ее и даже соседского кота буду только по имени отчества называть? Только, Миша, это не я о махинациях узнала. Это их уже вскрыли? Я думаю, что ей нельзя ничем помочь. Мне жаль…
- Да не фига тебе ее не жаль!
- Мне не ее жаль. Мне тебя жаль.
- С чего? Это ж не мои махинации. В том бизнесе, который отец мне под ответственность предал – все норм.
- Ну как же? Ты же с ней… Ее вдруг… Ты переживать будешь.
- Буду. Из-за вас, баб, одни переживания. Ага, аж десять раз. Она меня два раза за нашу историю бросала, – вдруг разоткровенничался Миша, – уж даже и не знаю, что у меня с ней.
- Прости.
- Да, что ты заладила? Огорчу тебя – ничего с ней не будет. Муж ее отмажет.
Мишка злится. Ходит по кухне, трёт шею, щелкает пальцами, крутит головой.
- Я не знаю, что тебе сказать. – Майка опять опускает глаза.
На этом разговор закончили. МИшка не рад, что вообще эти идиотские камеры поставил.
30. Майка
Миша на следующий день пришел снова поздно. Сидели Михаил Валерьевич с Раисой Сергеевной, изучали слабые места. И это только, с позволения сказать, маленький асфальтный заводик. А еще есть кое-что, что даже пока называть не будем, но очень нужно спрятать: отец потихоньку скупал акции комбината в другом городе, а еще есть планы на гостиницу (пока только проект) в курортном городе. М-да, деньги тратить приятно, а вот зарабатывать – хлопотно. И это еще не всё Мишка тянет. Больше даже тетя Рая делает. Значительная доля прибыли ей, но это справедливо.
А Дрянь действительно помогает. "Чего я ее не ценил?" - думает Мишка. По всем непрофильным предметам все закрыла. Да и в квартире все, как и обещала подстроено под удобства Миши. Миша сказал – не показывайся на глаза, зараза. Не показывается! Молодец. Что же делать дальше?
Мишка ужинает. Молодец Дрянь, все накрыто, прямо к его приезду. Завтра нужно будет утрясти вопросы с расписаниями и совещаниями. К матери бы съездить, но не успевает. Хорошо бы с Дрянью в выходные к матери в больниицу слетать – нужно договорится. Поскольку Майки на первом уровне квартиры не видно, а идти ее искать на второй уровень желания никакого, то Миша ей звонит. Ему нравится, что у Майки высвечивается на экране – Михаил Валерьевич. Но телефон Майки лежит на столе на кухне. Придется всё же подниматься на второй уровень.
На стук в дверь Майка не ответила, но Мишка решил не церемонится. После того, что он поставил камеры, а Майка записи просмотрела – китайские церемонии ему казались излишеством. «Вот так у меня всегда – сразу с места в карьер – все откровенности и подробности, а потом уже стесняться смысла, кажется и нет. А может и есть. Может там Майка чем неприличным занимается. Да ну, нафиг!»