— Потому что семья для взрослых более нормально, чем ее отсутствие, да и не могу придумать, чтобы ребенок из семьи губернатора не рассматривался как интересный вариант для брака.
— Это ты о Мишке? На Мишку действительно смотрят как на приз в соревновании, — Майка хмыкает.
И о Мишке, и о Майке. Название кафе, кстати, идиотское. «Сласть». Фигня. Вот название это не одобряю. Назови кафе «Mike и Майка», на мой взгляд, презентабельное вполне, или местами имена поменяй. Я давно тебя, Майка, хотел спросить: ты точно должна была видеть, с кем встречается Мишка? Скажи.
— Не знаю. — Майка отворачивается, опускает голову. — И правда не знаю. Не знаю.
Вот это «не знаю» взорвалось через пару дней. Лиду встретили. Долго за столом рассиживаться не стали. Майке и Мише нужно готовиться к занятиям, Лиде — отдыхать. По совокупности всех плохих и хороших, вернулись Мишка и Майка домой пораньше. А во дворе их встретил совсем незнакомый Майке человек. Но Мишке этот человек, по всей видимости, был хорошо знаком.
— Поговорим? - спросил человек.
Мужчина лет сорока, высокий, крепкий, подтянутый. Одет во всё вроде и неброское. но мимо по улице не пройдешь. Обязательно заметишь. Майка поняла с одного взгляда, что Мишка напрягся, что растерян, что ему неловко.
— Пойдемте! Не на улице же нам разговаривать. Идемте! - Майка взала инициативу в свои руки, Мишка еще больше растерялся.
Майка гостя сразу усадила на кухне. Еще и руки потребовала вымыть, еще и разуться и тапочки обуть. Зачем тапочки, в квартире полы с подогревом... И гость сразу оценил:
— Я слышал, что девочка очень умная, но что ты меня вот так, с руки на руку, будешь перекладывать... Да уж! Майя Александровна Притула! Ребенок ты необычный. Точнее — не ребенок! Ты же полностью дееспособная. Да?
— Да, и восемнадцать мне совсем скоро. Так, что да и формально и неформально, вроде бы не ребёнок.
— Ну а я кто? Поняла?
— Имени-отчества, извините, не знаю. Но думаю, что не ошибусь — муж Олеси Никаноровны?
— Верно, — гость повернулся к Мишке. — Думаешь, ругаться пришел? Нет. Будем разговаривать. Зовут меня Петр. Скандалить и громить квартиру не буду. Раньше это нужно было делать. Будем разговаривать.
— Хорошо, — почему-то Майка встряла в разговор, — раз без скандала — хорошо. Только вы должны знать, что я случайно в курсе. Так вышло. Но я не болтушка. Никто ничего от меня не узнает и не услышит.
— Во как! Ты в курсе всего. Ну я предположил. Не зря моя Олеся тебя на дух не переносит. Слышал, как по телефону разговаривает, если только вопрос о тебе — аж пятнами покрывается. Ну теперь понятно. Да! Зловредное ты существо, Майя Притула. Губернатору такой человек в семье просто необходим. А то у него только нежнейшая Лидия Яковлевна и сын его Мишка... Мягкотелым, Мишка, все тебя считают.
И понятно всем, что хотел Мишку обидеть, зацепить. И повелся бы Мишка, и вспылил бы, и обиделся. Но нет. Не так карта сегодня легла. Ох не так! Мишка не первый месяц работает с Еленой Сергеевной. А это что-то да значит.
— Я так понимаю, вы с чем-то конкретным? — Майка никогда не умела сдерживать себя и ждать.
— С конкретным. Вот сейчас, голуби мои, всё интересное и начинается. Майка, ты, по-моему, поймала счастье просто голыми руками.
35. Почти эпилог
Гость прошел в квартиру вслед за Майкой. Осмотрелся в прихожей.
— Ну что, молодежь. Чаем-то угостите? Люблю я на кухне сидеть. Не против? — Петр по-хозяйски прошел на кухню. Стал лицом к окну, будто хочет что-то там высмотреть. А высматривать в закрытом дворе особенно нечего.
— Чаем угостим. Чего уж так? — ворчит Майка.
Петр потер шею ладонью и махнул рукой.
— Ну, как мы все поняли, я — муж Олеси. И знал я, Мишка, о тебе давно. Очень давно. Да уж. Влипли мы все тогда. И знал, и терпел, и молчал, и Олесе говорил, и что — и ничего. Так больше быть не может. Долго пытался всё уладить, всё переждать. Но больше так невозможно.
Майка насторожилась. Что будет? Майке кажется, что она вновь слышит бабушкину старую песню о том, что «а на свете любовь есть». Да что же ее преследует эта нехитрая и точно неправдивая история. А с другой стороны, а что, эта история, которую Петр рассказывает, правдивая? Знал и много лет молчал?