Глава 1
ВИКТОРИЯ
— Ты уверена, что этот мужик поможет? — расправляю перед зеркалом подол платья-трапеции цвета какао, зажав плечом мобильник у уха.
Смотрится миленько: до середины бедра, с коротким рукавом, без лишних деталей. Туфли на платформе в тон верха к месту. Блеск добавляет объема губам. Помада бы выглядела вульгарно, а я этого не люблю.
Прилизываю ладонями волосы и без того идеально уложенные в хвост на затылке.
— Я тебе говорю, если кто-то и может разрулить ситуацию, то Ленский, — убеждает меня подруга.
Мы с Людкой Земцовой с пятого класса не разлей вода. Обожаю ее семью. Мировая мама, по определению больше подружка. Отец суперский. В Министерстве культуры первым замом работает. Вечно шутит, поддерживает. Даже когда подруга реально тупит, родитель успокаивает и хвалит. А я… завидую до жалобного писка в груди.
В моей семье все иначе. Мама — домохозяйка, помешанная на себе и мнении окружающих. Отец, дипломат, чрезвычайный и полномочный посол в Великобритании, для которого существует только карьерная лестница.
В отражении зеркала ловлю свою досадную улыбку и вздыхаю.
Ну, на фиг! Не хочу думать о грустном. Проблема у меня не с семьей. К такой жизни привыкла. Есть кое-что посерьезней чувств недолюбленного ребенка.
— Ты только не забудь предупредить, что я приеду, — напоминаю, вешая на плечо сумку-клатч на тонком ремешке.
— Будет сделано. Ты там поскромнее будь. Ему по барабану на статус, — предупреждает Люся.
— А я и не собиралась демонстрировать статус, — закатываю глаза, выражая скепсис. — Я живу с одним — красотка! А еще… идиотка. Вляпалась же в историю…
Пытаясь разлучить Голицына и Полянскую, представить не могла, что попаду в поле зрения похотливого ректора универа. Пока строила козни и сочиняла небылицы, где Елизавета Андреевна домогалась студента, Лобанов решил шантажом всунуть в меня член.
М-да…
Думать об этом без тошноты не получается. И ведь Влад, тот самый ректор, прекрасно знал, что я вкрашилась в Демьяна.
Хотя уже не уверена, что это была любовь. Как-то в одночасье отпустило, когда увидела бывшего с Лизой. Они шли из торгового центра к машине, счастливые до умилительных взглядов прохожих. Странно, но я не завидовала, а ведь это мое перманентное чувство. Лишь улыбалась, глядя на них, радовалась, словно не я пыталась разорвать их связь.
Вот и аукнулось…
Почему у меня сразу мозг не включился? Бегала за Демой, несла хрень разную, сочиняла на ходу. А на чужом несчастье, как известно, своего счастья не построишь. Или это все оправдания… Полстраны сколачивает не только счастье, но и капитал за счет других и ничего. Живут и радуются.
Ой, понесло тебя, Виктория Батьковна…
Бросаю еще один взгляд в зеркало. Кручусь из стороны в сторону. Красотка. Открываю сумочку, проверяю наличку. На месте. Не знаю, сколько запросит крутой перец за услугу, но на всякий случай беру пару тысяч евро. В конце концов, не попрошу же убивать Лобанова. Вряд ли ценник больше зарядит.
— Все. Я поехала.
Бросаю телефон в клатч и поправляю на правом запястье браслет часов с белыми фианитами. Сажусь в “Жука”, настраиваю навигатор, задавая адрес клуба “Скай”.
— Вперед, Жужа, — обращаюсь ласково к белому «Фольксвагену», открывая ворота с пульта.
Люблю свою тачку. Маленькая машина успокаивает ровным урчанием движка и шуршанием колес по асфальтированному покрытию дороги. Это единственный дорогой подарок родителей. Доказательство их своеобразной любви. Авто стало неким залогом, что предкам не плевать на меня и мои желания. Всегда на праздники я получала: курсы, репетиторов, книги по истории и экономике. Один раз, правда, были цветы. Очень неожиданно. Так что, я сделала гербарий, а потом закладки.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я чуть ли не на коленях умоляла купить мне авто. И меня услышали! Теперь “Жучок” моя отдушина. Когда грустно, плохо и некуда пойти, забираюсь в него, включаю музыку и сижу. Или еду кататься, посмотреть на воду, мост, цветы… Да на что угодно!
Вот такой железный дружок или подружка, не определилась.
Добираюсь относительно быстро, часа не прошло. Бросаю тачку на парковке, еще раз осмотрев себя придирчиво в зеркало. Скалюсь, обнажая идеально ровные зубы. Порядок, нигде пучок салата не застрял. Но ментоловую жвачку на всякий случай в рот пихаю.
На улице пекло. После прохладного салона, контраст нереальный. Для комфорта в одежде подошло бы бикини, а для антуража — море.
На входе в разгульную обитель выплевываю резинку в урну и поправляю по бокам платье. Минуя светлый холл, прохожу по арочному широкому коридору в основной зал. Меня, естественно, никто не тормозит. Еще бы. Шмотки брендовые, на лице улыбка превосходства. Нос вздернут повыше. Походка от бедра. Только ладони потеют и пальцы ломит от напряжения.