— А ей впервой? — хмыкаю, зная нынешнюю молодежь. От нас десять лет назад мало отличается, только наглее.
— Она не такая, — возмущается защитница. — Вы ничего о ней не знаете. Никто не знает. Спасибо, что отказали, Юрий Власович. Сами что-нибудь придумаем. Но если услышите об убийстве по адресу: Лермонтова, 43, квартира 112, помните, что вы разрушили жизнь двум девушкам, толкнув их на мокрое дело.
Хочется ржать до слез. “Мокрое дело” в их исполнении возможно только в одном варианте — от страха в трусы.
— Ладно. Я подумаю. Отбой.
Кидаю телефон на стол и поворачиваюсь к друзьям. Смотрят на меня с немым вопросом в глазах.
— Что? — быкую взглядом. — Будем спасать зайку от серого волка, блять.
— А как же Князев? — Бугай с недоумением смотрит то на меня, то на Хвороста.
— Это на первом месте, — чеканю, расставляя приоритеты. — Кость, поброди по ночным тусовкам и впискам. Поспрашивай. Молодняк болтлив. Бугай, а ты прикрываешь. Если что-то наклюнется, сразу звоните. Собираем отряд и реагируем. Пока вы развлекаетесь, я сгоняю на один адрес.
На улицу Лермонтова приезжаю спустя три часа. Район элитный, хороший. Квартиру тут купить не каждый способен, ценник приличный. Профессиональным взглядом сканирую местность: запасные выходы, навесные конструкции, окна технических помещений, въезды и выезды, вытоптанные тропинки, особо буйную растительность.
На седьмой этаж поднимаюсь пешком. Привычка. Звоню в железную дверь, отмечая недальновидность хозяина: петли наружу. Вскрыть — как два пальца об асфальт. Достаточно приподнять полотно.
— Здравствуйте, — передо мной появляется холеный белый воротничок в темно-синем расписном халате. Волосы зализаны, на ухоженных руках маникюр, сука.
— Лобанов Владислав Тимофеевич? — гляжу исподлобья, заняв устойчивую позу на широко расставленных ногах.
— Да. Что вам нужно? — приосанивается, убирая руки в карманы.
Не перед тем ты, ректор, папу Римского строишь. По носу щелкну и рассыпешься.
— Диплом Темниковой Виктории, — дергаю правым краем губ в оскале. — Немедленно.
— Дипломы необходимо получать в деканате, — начинает играть непонятливый товарищ серьезного мужика. — И только лично студенткой.
— Слушай сюда, Влад, — сразу обозначаю, что не намерен терять время на бредни. — Ты сейчас мне отдаешь то, что я прошу. Поверь, знакомиться со мной ближе не в твоих интересах.
— Вот только пугать меня не надо! — повышает голос гондон.
Хватаю его за полы халата, выдергиваю на лестничный проем и шарахаю лопатками об стену. Ощутимо. До осознания жопы, в которую он влез.
— Если завтра не хочешь встретить рассвет в следственном изоляторе, то поторопись угодить мне. Ибо терпение на исходе, — встряхиваю еще раз мужика, наблюдая испуг в глазах. Дошло, наконец. — А если еще раз узнаю, что ты шантажом студенток в кровать таскаешь, то прославишься на все времена петухом, посидев в общей камере со страшными дядьками. Усек?
Кивает, поправляя свою профессорскую одежонку и бочком протискивается в квартиру. Стою у открытой двери и жду, заложив руки за спину.
Три минуты и проблема решена.
Сидя в рабочей машине, опускаю стекла, вдыхая свежий вечерний воздух, и достаю сотик, косясь на синюю корочку документа. Набираю Люду, чтобы узнать телефон ее подружки, и пока жду ответа, просматриваю оценки девчонки. Хорошистка, без троек закончила. Сказал бы умная, если бы не вляпалась в идиотскую ситуевину.
— Алё? — раздается в трубке, и рядом втискивается у края дороги белый “Фольксваген”, за рулем которого как раз Темникова.
— Отбой, — не слушая, отключаюсь и выхожу.
Глава 7
ВИКТОРИЯ
Паркуюсь у дома ректора. Паника давит на виски и холодит конечности. Я бы хотела жить по-другому: быть лучше, встретить приличного парня и дарить ему любовь, видеть одобрение в глазах окружающих, уважение во взгляде людей. Но все идет псу под хвост. Сама себя ненавижу и презираю.
Хочу перезагрузку.
Отмотать обратно и начать заново. Найти проблемные моменты и исправить. И может сейчас… мое решение единственное правильное? Зачем все, раз не останется мечт, радости, тепла, желания двигаться вперед?
Достаю из бардачка купленный нож, когда пассажирская дверь открывается и в салон садится Ленский. От неожиданности замираю в неестественной позе.
Сильная ладонь опускается на мою и нажатием на кисть вниз, забирает холодное оружие.