— Это тебе не понадобится, лапушка, — басит, бросая нож в карман двери. — На вид милая, а оказывается, кровожадная.
Глядит на меня с усмешкой, а у меня спирает дыхание от жалости к себе. Я нашла лишь один выход. Когда-то же вынашивала мысль, так почему не теперь?
— Это не для… него, — откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.
— Суицид для слабых, малыш.
— А я не говорила, что сильная, — хмыкаю, поворачиваю голову и смотрю на мужчину, который занял собой все пространство в машине.
— Спорно, — ласкает теплым взглядом. Непривычно, волнительно и… плаксиво, что ли. Хочется прижаться к нему и прореветься, пожаловаться, рассказать обо всем, что рвет душу каждый день. — Сегодня чуть мой клуб не разнесла.
— Это от… обиды, — улыбаюсь, но предательская слезинка скатывается по щеке.
Грубой подушечкой большого пальца Юрий Власович стирает влагу, удерживая контакт глаза в глаза. Такой красивый и… страшный. От него веет опасностью и беспорядком. При этом он спокойный, хоть и чувствую его демонов.
— Пойдем, — не дожидаясь моей реакции, выбирается на улицу.
Обходит машину спереди, открывает дверь с водительской стороны и, взяв меня за руку, ждет когда я выйду. Закрываю автомобиль, послушно плетусь следом и позволяю посадить себя внутрь огромного черного джипа с мигалками.
Пока Ленский идет за руль, беру с панели диплом. Мой…
Мой!
В груди поднимается буря, смешивая многодневные переживания и радость. Закрываю глаза, прижав к себе долгожданный документ. Дверца хлопает, покачнув тачку, и меня распирает от признательности за помощь.
— Спасибо. Огромное вам спасибо, — кусаю губы, глядя на Юрия Власовича, но спрятать широкую улыбку не удается. — Вы меня спасли.
Выпрямляюсь до ноющей поясницы. Эмоции бьют через край и щекочутся в горле.
— Можно я вас поцелую? — тянусь к мужчине.
Не останавливает.
Переваливаюсь через коробку передач. Чтобы удержаться, обнимаю Ленского правой рукой за левое плечо, прикасаюсь губами к колючей щеке. Остро. Необычно.
— Это не обязательно, — он поворачивает ко мне лицо, посылая мятное дыхание по щекам.
Мы очень близко друг к другу.
Смотрю в его глаза и тону. Реально. По телу проходит неконтролируемая волна тепла, сглатываю, опуская взгляд на гипнотические губы.
— Лапушка… — говорит тихо и чувственно, до мурашек. — Не дури.
— Почему? — у меня от одной мысли поцеловать его в губы клокочет внутри, как океан в шторм, а я маленькая лодочка, что не может сопротивляться стихии.
Хочу попробовать. С ним. Сильным и надежным. Защитником, так его чувствую. А еще у меня после Демы никого не было, почти два года.
— Это всего лишь чувство благодарности, — разъясняет как ребенку, а мне плевать, хоть из чувства солидарности.
— Вы… против? — прошу его взглядом.
— Нет.
Заводит широкую ладонь мне на затылок и накрывает губы своими. Загораюсь яркой вспышкой. По телу проходит дрожь, оседая между ног ноющей пульсацией. Приподнимаюсь, стараясь стать к нему ближе. Приоткрываю рот, впуская в себя настойчивый язык. Сплетаемся чувствительными рецепторами, ласкаем друг друга. Юрий Власович одним движением перетаскивает меня на себя, отодвигая кресло назад. Сижу в позе наездницы лицом к нему, обхватив колючие щеки ладонями и захлебываюсь от возбуждения. Через нашу одежду чувствую его стояк, упирающийся мне в промежность. Горячие руки гуляют по спине, опускаются до ягодиц, движутся по ногам, задирают подол платья и ложатся на голые бедра. Сжимают, мнут, впечатывают сильнее в мощное тело. Прогибаюсь кошкой, трусь и целую мужчину. Не могу остановиться.
— Лапушка, с огнем играешь, — хрипит мне в рот Ленский.
— Так сожгите, — прикусываю его нижнюю губу и зализываю.
— Привстань, — безапелляционный приказ.
Подчиняюсь.
Раздается звук расстегиваемого ремня, вжикает молния. Наглые пальцы касаются лона. Вздрагиваю и точно краснею, у меня там все мокро. Юра сдвигает в сторону полоску стрингов. Одной рукой берет меня за бедро, а другой сжимает член у основания.
— Опускайся, малыш, — давит.
Соприкасаемся плотью. Чувственные волны импульсами прокатываются по телу. Всхлипываю, предвкушая что-то сказочное, такое испытываю впервые.
— Чш-ш-ш… Ты ведь уже трахалась? — ждет от меня ответа, напрягся.
— Да, — шепчу, смущаясь, и опускаюсь на ствол.
Он входит в меня, распирая до предела, сладко и до истерики нервно одновременно.
— Хорошая девочка, — сдавленно хвалит Юра, сжимая мои ягодицы.
Непередаваемое ощущение, приятное, елейное и тягучее. В момент становлюсь пьяной, сосредотачиваясь на внутреннем отклике тела. Юра не двигается, а я уже улетаю, балансируя на грани.