Хватаюсь за широкие плечи, откидываясь назад. Звук клаксона взрывает тишину, дергаюсь от неожиданности.
— Тих-тихо, лапушка, — прижимает к себе и делает слабый рывок вперед. — Сжала как тисками. Смотри на меня.
Киваю, дрожа всем телом. Чувство, что я впервые сексом занимаюсь. Кажусь себе маленькой и очень слабой, а еще наполненной им: сильным, большим, надежным.
Юра делает толчки. Двигаюсь ему навстречу, отчего наши тела издают оглушающие пошлые звуки.
— Вот так, малыш, — подбадривает меня, прожигая порочным взглядом.
Запрокидываю голову. Его голос добавляет жара в чувственные точки. В низ живота стекается истома, обещая запредельный взрыв, ловлю нарастающее возбуждение на уверенное скольжение каменного члена внутри. Волны эйфории накатывают все чаще, ощутимее, ярче.
— Юрий Влас… — задыхаюсь.
— Маленькая дурочка, — усмехается рвано. — Юра, лапушка…
— Юра… мне так хорошо, — голос напоминает скулеж.
— Дай мне свой рот, — Ленский обнимает меня за талию одной рукой, а другой зарывается в волосы на затылке и целует.
Жадно, напористо, голодно вылизывает до нехватки воздуха. Выпивает меня со всех сторон. Превращает в податливую субстанцию. Ртуть. Расплавленное серебро, что вот-вот расплескается звездами на черном небе.
С каждым резким движением член во мне становится больше или я сжимаюсь до предела. С губ бесконтрольно срываются бесстыдные стоны.
Оргазм накрывает стремительно и так сильно, что перехожу на крик, впиваясь ногтями в плечи мужчины.
— Полетели, — рычит Ленский и тут же выходит из меня, заливая промежность семенем.
Глава 8
ЮРИЙ
Глажу Вику по голове, давая отдышаться. У самого в башке пусто, тело расслаблено. Неплохо, но могло быть лучше. Машина не самое удобное место для секса, но с этой девочкой я бы повторил. Отзывчивая, соблазнительная. Знал бы, что за диплом с таким рвением скачут на члене — сам бы в ректоры пошел.
Вдыхаю глубоко.
Циник ты, Ленский…
— Нормально? — спрашиваю, заглядывая в смущенное лицо.
Раньше надо было стеснение показывать. Теперь поздно.
— Да, — улыбается, но в глаза уже не смотрит. — Вы не подумайте…
— Ты, – напоминаю, что выканья неуместны.
— Точно, — кивает.
— Приподними ногу, — открываю бардачок на подлокотнике и достаю салфетки. — Справишься сама?
Как-то у нас спонтанно все вышло. Я даже грудь не оценил.
— Конечно, — осторожно перебирается на пассажирское сиденье. Помогаю придерживая.
Пока девчонка копошится рядом, вытираю член и справляюсь с одеждой.
Пиздец, трахался без защиты. О чем вообще думал, блять?
— Ты же ничем не болеешь? — кошусь на Викторию.
Она дергается как от удара, поджимает губы и опускает голову ниже. Плечи напряжены, в кулаке комкает использованные салфетки.
— Нет, — отвечает еле слышно.
Ну конечно, а чего я ждал? Так она и сказала. Надо самому заехать через пару дней и провериться. Нажил, мать твою, гемор на ровном месте.
Лезу в телефон, а то совсем потерялся в незапланированном развлечении. Два пропущенных от Бугая быстро вытесняют все левые мысли. Он бы не звонил просто так.
— Закончила? — набираю номер друга и смотрю на Вику.
— Да, — ждет чего-то. Не уходит.
Мне только наивных и глупых ожиданий ссыкухи не хватает для полного счастья.
— Тогда удачи, Виктория. Не попадай больше в сложные ситуации, — прощаюсь.
Гудки идут, но Бугай молчит. Сука! Что там происходит?
— Сколько я должна?.. — лезет в сумку, нервно дергая замок.
Что?! На нее затмение нашло или берега попутала?
— Гусары денег не берут, — выплевываю заезженную шутку, пробежав по Вике взглядом сверху-вниз и обратно.
— Я за диплом… — прячет глаза и выпрыгивает на улицу. — Всего доброго. Спасибо… еще раз.
— Ага. И тебе, — отмахиваюсь, а когда девочка уходит в свою тачку, понимаю, как погано прозвучали слова.
Может, к лучшему? Не будет пустых грез, хотя я бы с ней встретился еще пару раз. Жадный малыш, вкусный.
Красные огни стопаков впереди стоящего “Фольксвагена” напоминают о деле. Переключаюсь, продолжая настойчиво звонить парням.
Вечерние пробки не позволяют разогнаться, а сирену врубать пока нет оснований. Плетусь улиткой по дорожному полотну, барабаня большим пальцем правой руки по рулю.
— Че названиваешь? — оглушает Хворост. На фоне орет клубная попса.
— Вы нормальные, блять?! — рявкаю, врубая поворотник, и совершаю маневр, перестраиваясь в крайнюю левую полосу. — Полчаса не могу дозвониться? Что у вас?