Тоже так хочу… Я ведь не хуже других, а в чем-то гораздо лучше!
Да уж… Вся такая-растакая положительная, что на хер никому не уперлась.
Забавная арифметика!
Давалок ценят только за их навыки. Юра и оценил своим ответным “спасибо”. Так что, Темникова, гордись…Бьешь рекорды по идиотизму.
— Маленькая дурочка…
Проговариваю, глядя в свои глаза в зеркало заднего вида. В солнечном сплетении что-то урчит как котенок.
Но, “лапушка” мне понравилась больше… Странно звучит.
Сворачиваю к дому. Настроение сразу скатывается к отметке минус тысяча. Радует, что сегодня не придется долго выслушивать нравоучения. Кину в лицо предкам диплом и уйду к себе. Пусть порадуются. Соседям покажут. Это же для них смысл жизни.
— Вика, когда закончатся твои похождения? — с порога возмущается мама, поправляя идеальную прическу.
— Мне не десять лет. Я могу совсем домой не приходить.
То, что я три года назад стала совершеннолетней, вообще не имеет для родителей значения. Тотальный контроль. Стоит ослушаться и меня ущемляют во всем: одежде, расходах и даже в еде. Папу так дед воспитывал. У меня, конечно, есть к кому пойти поесть, но… не буду же я каждый день по друзьям питаться.
Глядя на все объективно, понимаю, что у меня: ни профессии, ни накоплений, ни необходимых знаний… Ни-че-го. Взбрыкнуть и уйти? А куда? Кому я нужна? А еще, какими бы ни были родители, но я постоянно жду, что все измениться и стану для них важной и нужной, как Люська для своих.
— Вот, — достаю диплом из сумки и сую в руки родительнице.
Снимаю обувь и иду наверх. В свою комнату.
— Папа ждет тебя в кабинете, — летит мне в спину.
— Переоденусь и зайду.
Быстро принимаю душ, влезаю в домашний комплект из брюк и кофты и направляюсь к отцу.
— Пап? — заглядываю, боясь отвлечь от работы.
— Входи, — машет рукой.
— Диплом у мамы, — улыбаюсь, создавая более радушную атмосферу.
Каких-то пару лет назад я искренне стремилась угождать. Из кожи вон лезла, чтобы стать достойной и лучшей дочерью. Сейчас кажется, это было очень давно…
— Знаю. Разговор пойдет о другом. Садись, — указывает на диван у стены.
Вид у родителя слишком серьезный.
Присаживаюсь на край, складывая руки на коленях. Чувствую себя не в своей тарелке. Нутром чую, что-то не так.
— У меня сегодня состоялся разговор с Анваром Саитовичем, — превращаюсь в комок нервов, а отец продолжает более чем серьезным тоном: — Твой отъезд отложим до конца лета…
Что?! Почему?! Офигели?!
— Это же два месяца! — подскакиваю с дивана, теряя самообладание.
Папа вскидывает руку, заставляя заткнуться и сесть обратно.
— Поедешь, когда пройдет зачисление. Фархатов обещал похлопотать с местом на кампусе и списком дисциплин для тестов. Будет время подготовиться к сдаче с проверенными репетиторами.
Бесит, что в мою жизнь опять сует нос отцовский начальник, министр МИДа. Ненавижу его. Всеми фибрами души! Извечный советчик для каждого, кто в его рот заглядывает, и мои предки не исключение.
Стараюсь держать себя в руках, ибо только хуже сделаю, продолжив возмущаться и перебивать. От каждого слова у меня дергается щека. Мысленно я уже свалила из этой страны, убежала от опостылевшей жизни, а тут очередной подарок судьбы.
— Ясно, — сглатываю несколько раз до дискомфорта в пересохшем горле.
— Чтобы не болтаться без дела, пойдёшь на стажировку к нам в Министерство. Язык подтянешь. Опыта наберешься. Менталитет людей прочувствуешь.
— Не пойду, — сжимаю кулаки и буравлю предка прищуренным взглядом. — Еще я в МИДе не работала на побегушках! Пусть гуляет в пень твой… начальник!
— Это не обсуждается. Анвар Саитович для тебя старается, так что будь добра, отплати помощью и вниманием. Тем более, ты должна быть довольна, он к тебе относится как к внучке.
— Пусть он в одно место засунет… — усмехаюсь с вызовом.
— Рот закрой! — рявкает отец, хлопая со всей дури ладонью по столу. — Никакого уважения к старшим! Фархатов не раз твои проблемы решал, так что показывать истинное лицо неблагодарной дряни не стоит. Если он захочет — ты вообще останешься дома.
В его возрасте хотеть — роскошь! Пора задуматься о вечном, а не лезть в судьбы других людей!
— Так может, дарственную на меня ему подпишите? — снова подскакиваю с дивана.
— Вика, — отец трет двумя пальцами густые брови. — Прекрати истерить. Все делается для твоего блага. Поверь.