— Поверить? Тебе? — заносчиво кривлюсь. — Ты обещал, что завтра- послезавтра я улечу отсюда, а теперь из-за старого урода меняешь планы! А меня ты спросил, папуля?!
— Когда Анвар Саитович устраивал тебя в универ, таскал подарки на дни рождения начиная с твоего десятилетия, решал проблему с отчислением на первом курсе, навещал, когда болела — он был добрым дедушкой. А как дал дельный совет вразрез с твоими хотелками, так сразу оказался старым уродом? Кого мы воспитали?
Поднявшись с места, отец отходит к окну и долго смотрит перед собой, демонстрируя мне спину.
— Он огромной души человек и ты не заслуживаешь его доброты, Виктория…
— Я не просила его… — цежу сквозь зубы. — Он… Он противный и лезет не в свои дела.
Как же меня бесит невыносимая опека и гребаный благодетель. Они с отцом больше десяти лет вместе работают и тесно общаются. От одного имени министра меня накрывает буйством и негодованием до желания орать и разрывать всех в клочья. Эта удушливая забота давно перестала радовать. Раньше я считала Фархатова самым лучшим и понимающим человеком на свете. Рассказывала обо всем. А потом выросла… не без помощи всех тех, кто настырно кроит по-своему мою жизнь.
— Я всегда учил тебя брать из любой ситуации максимум. Засунь свои детские обиды подальше и прими помощь влиятельного человека, — наставляет, встав вполоборота и сложив руки на груди.
— Обиды? — повторяю с усмешкой, а ладонь сама тянется к горлу в желании растереть, а то боль топит. Глубоко вдохнув, трясу головой, стряхивая пелену злости. — Работать не пойду.
— Ну, хорошо, — сдается отец. — Только не наглей с гулянками. Помни о репутации нашей семьи. В противном случае твоя поездка останется лишь мечтой. Несбыточной.
— Поняла, — подхожу к двери, нажимая на ручку до характерного щелчка. Смазанные петли легко поддаются. — Мне надо двести тысяч на новую коллекцию платьев.
Замираю на пару секунд и выхожу.
Промолчал — значит, бабло переведет. Хочет, чтобы я не взрывала мозг — пусть очередной раз платит.
Есть все же плюсы в наших семейных товарно-денежных отношениях.
Поднимаюсь к себе, по крупицам собирая силы и вытесняя из головы все, что было сказано. Главное, что уеду. Пусть через пару месяцев, но свалю. В конце концов, есть и плюсы: подольше побуду с Люсей, а еще смогу узнать получше Юру. На отношения с ним не претендую, а вот провести хорошо время — вполне реально.
Теперь бы понять, как влезть в его окружение и остаться там до конца лета.
Глава 10
ЮРИЙ
— Ну, порадовали! — с довольным красным лицом раздувает щеки от гордости полковник. Жмет нам руки. — Но за самоуправство ответите по Уставу!
— Так точно! — привык к страшилкам.
Почти каждое задание он находит основание для излюбленной фразы. Она давно звучит как присказка, а не угроза.
Пацаненка мы нашли. Сидел в ванной. Перепуганный, но в порядке. Настоящий мужик растет, обошлись без истерик. Хозяйку квартиры и ее сожителя передали в разработку группе, подъехавшей через пять минут после освобождения.
— Ладно, — чешет затылок полкан, поглядывая на телефон. Не терпится сообщить важную новость. Понимаю. — Пара дней отгулов. Свободны.
— Есть! — салютует пьяный Хворост.
Клоун, мать твою!
— Покуражься мне еще! — трясет указательным пальцем командир.
Выталкиваю своих из кабинета и закрываю дверь плотнее. Пихаю Бугая в плечо, а тот хмыкает, расплываясь в улыбке.
Домой опять не еду. Не хочу перебивать приятное ощущение победы хреновыми думками. Приезжаю в клуб, прохожу в кабинет и заваливаюсь на диван.
Засыпаю моментально. Без сновидений.
— Юрий Власович, — Оксана осторожно трясет за плечо.
Смешная. Я что… фарфоровый?
— Что? — бурчу, не открывая глаз.
Если сейчас опять начнет блеять, что кому-то хавальник разбили — придушу. Сказал же: не беспокоить. Охрана есть для решения проблем.
— Вы бы поели, — улавливаю заботу в голосе и запах стейка.
В животе раздается настоящий рев изголодавшегося зверя. Ровно так себя и чувствую. Сажусь, встряхивая голову, и растираю лицо ладонями.
— Сколько времени? — спрашиваю и смотрю на часы, на запястье.
— Восемь….
Блять, это я и без нее вижу!
— Утра? Вечера?
Потерялся ты, Хаос…
— Вечера…
Прикидываю, что нормально поспал. Почти сутки, без пяти часов.
— Четверга, — припечатывает Оксанка, и я охуеваю. Извилины спутались. — Я вас проверяла семь раз. Думала в коме.
Усмехаюсь, а глядя на растерянное лицо девчонки, начинаю хохотать. Абзац, одним словом. На двое суток выпал из обоймы.
— Значимые события произошли за время моей спячки? — вставаю с дивана и разминаю шею.