Надо перебираться домой, в кровать. Рано или поздно у меня позвонки клинанет на таком ложе.
— Какие, например? — силится вспомнить или додумать администраторша. Мыслительный процесс на лице!
— Мир захватили машины, научились делать оружие из отходов, открыли элитный курорт на Чукотке… — расстегиваю рукава рубашки.
— А-а-а… Нет. Только Никита Андреич и Константин Егорович вчера напились и заставили танцовщицу Наташу петь песни группы “Любэ”. На столе.
Не сразу секу кто эти важные личности, о которых идет речь. Когда доходит, давлю лыбу, направляясь в ванную.
— Ясно. Шуруй работать.
Неугомонные придурки. Опять девушку напугали до чертиков. Придется Наташе премию выписать, а кое-кому в бубен нашаманить. Баб им мало? Говорил не раз: сотрудники — табу!
Скрываюсь за дверью и скидываю одежду. Встаю под прохладный душ и наслаждаюсь живительной влагой. Задираю голову, открываю рот, полощу и сплевываю воду под ноги.
Я тоже не против нарушить правила. В отношении одной избалованной малолетки. Вика Темникова до сих пор отзывается во мне стояком. Опускаю глаза вниз. Член колом раскачивается как маятник. Да уж… вспоминается малыш отличной такой эрекцией. Я бы с лапушкой завис на недельку за городом или у моря.
А потом бы заебался отваживать. Молодняк прилипчивый. Все на максималках. Без тормозов. Я бы сказал: отчаянные. Так что, на хер такие “радости”.
Скоблю пальцами щеки с разных сторон и подбородок снизу, придирчиво рассматривая отражение в зеркале. Оброс. Батя бы сказал, что у меня стадия между “неделя в запое” и “капитан дальнего плавания”. Продолжу в том же духе и дойду до заветного “волшебника”, мать твою.
Не помню отца гладковыбритым. Всегда бороду носил. На все мои вопросы отвечал шутками: зимой морда не мерзнет, для устрашения врагов, спрятать возрастные гравитационные брыли. Мама смеялась над последним и говорила о несправедливости устройства мира. Я, пиздюк, верил.
Прикрываю веки, увлекаясь картинкой из прошлого…
Отец читает газету на диване, а я копаюсь в мобиле, периодически смахивая наверх мешающую челку.
— Гля, па. Викинги. Круто, да? — тычу родителю в лицо гаджет. — Вот этот на тебя похож. Злющий и бородатый. Такой может за одну битву человек сто положить.
Представляю, как это нефигово шнырять с топором в руках по скалистым горам. Мочить врагов. Охотиться.
— И что в этом крутого, Юр? — он убирает в сторону чтиво, смотрит на меня с улыбкой. — Вот если бы он смог не допустить битвы — тогда честь ему и хвала. Мужчину определяет не сила, сын, а ум.
— Ага, — скептически кривлюсь. — Пока ботан будет распинаться, излагая законы вселенной, я успею ему глаз на жопу натянуть.
— Есть много восточных единоборств, где даже силу прикладывать не надо. Нажал пару правильных точек, и противник повержен.
— А кто ж даст врагу подойти близко и точки нажать? — хмыкаю, объясняя очевидные вещи.
— Умный знает, как добиться любой цели, сын. А, значит, ты не только подпустишь, но и станешь терпеливо ожидать поражения.
И пока я открыв рот перевариваю сказанное, батя заваливает меня на пол и имитирует несколько точных ударов в кадык и локтем в солнечное сплетение.
— Понял? — встает, протягивая ладонь.
— Да, вроде… — тяну с сомнением. Тупым показаться не хочу, но и в полной мере в тему не въехал.
— Ничего, со временем поймешь. В тринадцать лет и я мечтал быть похожим на Терминатора.
— Жесть. О таком только лохи мечтают, па.
— Ну, зна-а-аешь. В мое время многое было иначе. Мы видео смотрели в специальных салонах по видеомагнитофону. И первый фильм, который я увидел — “Говард-утка”. Очень мощный, зрелищный боевик, — отец говорит это таким тоном, что я лезу в инет искать киношку.
Пока мама накрывает на стол, посмеиваясь над нами, я врубаю эту “утку” и ржу в голосину от спецэффектов. Ну, капец, криповая мутотень. Как же, боевик! Это комедийный мульт!
… Выдавливаю на ладонь гель для душа и намыливаю тело. Ностальгическая улыбка не сходит с губ.
Пиздец, как я скучаю по родителям. Часть моей души отмерла вместе с их уходом, но хранит затертые до дыр кадры прошлого. Прячу образ близких людей от всех. Берегу почти маниакально. Счастливее, чем с ними — никогда не был. Они изо дня в день доказывали, что я самый важный в их жизнях человек.
Люблю вас, мои родные, и это никогда не изменится. Вы моя точка опоры, стержень, с которым иду вперед.
Быстрыми движениями растираю кожу полотенцем. Достаю из встроенного шкафа чистую одежду. Одеваюсь и настраиваюсь вникать в курс дел.