— Не сомневайся, — злится.
Вижу и ликую!
— Пока не страшно, — притворно хнычу, изображая фиг поймешь кого.
Тормози, Темникова! Или жми на полную, ла-пуш-ка!
Смеюсь от своих мыслей, чем точно еще больше раздражаю Ленского.
— Лучше тебе не доводить до момента, когда станет страшно, — цедит с прищуром. — Марш на диван.
— М-м-м, звучит как игра. Вдруг мне понравится? — облизываю палец, основательно так слюнявлю, и веду им по кожаной спинке дивана.
— Блять! — странным образом Ленский оказывается рядом и, дернув меня за плечо, прижимает к себе. — Никаких игр!
— Юра, — поднимаю на мужчину глаза, веду носом у шеи, привстав на носочки. Шумно вдыхаю потрясающий запах власти. Голова гудит, кружится. — Я думала о тебе, Юр. Ты мне снился. Мы целовались так сладко… как в машине. Хочу еще… Тебя хочу, Юр…
Шепчу, теряя всякие ориентиры.
Прикрыв глаза, Ленский выдыхает ртом, посылая тепло мне в макушку. Руки на теле оживают. Гладят, ласкают изгибы. Жмусь к нему сильнее. Трусь кошкой о бедра хозяина. Прошу больше. Возбуждение нарастает, тянусь за лаской, но мужчина не дает мне себя.
— Юр, поцелуй… Умоляю… — касаюсь губами его груди, шеи, пробираюсь носом под расстегнутый ворот. Вожу ладошками по литым мышцам, наслаждаясь идеальным телом.
— На диван! — приказывает, отрывая меня от себя.
Глава 14
ЮРИЙ
Послушно шатается в нужном направлении. Замирает, будоража меня возбужденным, затуманенным алкоголем взглядом.
— Раздевайся, — неторопливо занимаю место в кресле напротив, через столик.
Лапушка цепляет край кофты и снимает через голову. Никакой грациозности. Лишь нетерпение. Меня это заводит сильнее танцев у шеста. Рваными движениями расстегивает пуговицы на ширинке джинсов и стаскивает с себя, отбрасывая в сторону.
Наблюдаю. Жду.
Оставшись в голубом нижнем белье, Вика застывает, глядя на меня, опустив руки вдоль туловища.
— Полностью, — расставляю ноги шире. От стояка в яйцах тянет диким желанием.
Рыжую я так и не трахнул, но сосет она неплохо. После появления лапушки все мысли кружили около нее и я не отлипал от окна. Наблюдал за ее весельем, готовый убить эту ссыкуху.
Вика заводит руки назад, расстегивает лифчик, спуская лямки с плеч, и тот падает к ногам. Поддевает резинку трусов и стягивает, чувственно прогибаясь в пояснице. И это не наигранный прием, она пластичная от природы.
Ну вот теперь я вижу малышку полностью обнаженной.
Идеальная. Настолько совершенна, что я готов кончить только от визуала.
— Сядь, — рычу, злясь на себя и на нее.
Непонятливая малолетка. Что неясного в словах: “Не попадай больше в дерьмо”?!
Послушно опускается красивой задницей на коричневую кожу.
— Пятки на край, — поднимает. У меня от вида уже спирает глотку. — Максимально разведи ноги.
Лапушка дышит рвано, поверхностно, приоткрыв рот. Мажет языком по губам, щеки красные, глаза с поволокой страсти мерцают в свете потолочных ламп. Разводит ноги широко, демонстрируя приличную растяжку.
— Откинься на спинку.
Мать твою, не представляю, что может быть порочнее картинки, которую вижу! Подаюсь вперед, облокачиваясь на колени. Полная упругая грудь девочки колышется от частого дыхания. Соски напряглись в ожидании ласки. Розовая промежность блестит от влаги, раскрытая передо мной полностью, и аккуратный плотно сжатый анус дополняет фантазийный ряд. Сцепляю руки в замок, сдерживая порыв коснуться.
— Потрогай себя, — голос сипнет, низ живота горит, член обливается смазкой.
Пиздец, Хаос… Кто тут кого наказывает?
Миниатюрная ладошка скользит от шеи вниз по кривой траектории, задевая острую вершину груди. Спускается к животу. Пальцы скользят по лобку и касаются плоти.
Отслеживаю каждый миллиметр движения. Буквально чувствую нежность девичьей кожи.
Подушечками среднего и указательного пальцев Вика водит по складкам. Те набухают, наливаются, манят. Малышка постанывает. Настойчиво кружит по клитору, выгибается, сжимая бедра.
— Вика… Ноги не своди, — пожираю ее взглядом. Меня ведет как ненормального.
— Юра… — шепчет она ускоряясь. — Юрочка… — подбрасывает задницу вверх.
— Стоп! — давлю голосом.
Распахивает в непонимании глаза, смотрит на меня, кусая губы, но двигать рукой между ног не перестает.
Какая же ты желанная, лапушка! Какая прекрасная…
— Пальцы в себя, — ахуенно-сладкое зрелище.
Послушно скользит рукой до входа и вводит два пальца, издавая протяжный стон. Я витаю где-то на грани. Организм требует подойти и выебать эту маленькую дурочку во все щели, но я не желаю быть зависимым. Даже от такой послушной и вкусной девочки.