Писец, Виктория, кому ты по ушам ездишь? Себе?
— Уговорила, — Юра отлипает от столешницы и нависает над холодильником. Достает бутылку воды, а следом фужер, куда наливает половину. — Будешь минералку.
Сажусь за стол, поджав под себя ногу, чуть заваливаюсь грудью вперед, облокотившись на одну руку, и беру бокал с водой, делая небольшой глоток.
— Боитесь меня пьяную, Юрий Власович? В своих силах не уверены?
Глядит на меня, развалившись вальяжно на стуле.
— Смелое заявление для той, кто предпочла вскрыть себе вены, вместо кастрации обидчика.
Чего?! Да как он…
Задыхаюсь от негодования. Щеки обжигает нездоровый жар. На глаза наворачиваются слезы обиды.
Да как он мог такое сказать?! Мне было очень плохо!
Поднявшись с места, Ленский делает шаг ко мне и запускает ладонь в волосы на затылке. Пока я от возмущения ловлю ртом воздух, наклоняется и целует. Нежно-нежно. Прихватывая сначала нижнюю, потом верхнюю губу, проводит осторожно языком. Это не страсть... Это извинение и забота.
— Не позволяй никому и ничему сломать тебя, лапушка, — шепчет, цепляя мой нос своим.
Он отстраняется, а я все еще тянусь к нему губами, прикрыв глаза. Шквал эмоций стихает, уступая место томлению другого плана. Импульсы приятных волн будоражат тело, кожу, кровь, оставляя за собой легкие вибрации в кончиках пальцев рук и ног. Сладко… до желания потянуться всем телом.
Пока я добавляю в соевый соус малю-ю-юсенькое количество васаби, Юра не скупится, еще и палочки облизнув.
Он что вкуса не чувствует? От остроты зеленой кашицы сгореть можно…
— Проще было соус к васаби вылить, а не наоборот, — прокашливаюсь, выбирая себе на доску пару роллов.
Блин, я так на него пялюсь, будто есть собралась вовсе не китайскую еду.
— И нарушить церемонию? Ни за что, — шутит.
— Тогда где сакэ и влажные теплые полотенца? — жую, перебирая маринованный имбирь палочками.
— Рисовая водка для слабаков, а руки удобнее помыть в ванной. Мы же цивилизованные люди, малыш.
— Двойные стандарты… — театрально вздыхаю.
— Уместная практичность и предусмотрительность.
Как ни стараюсь, но залипаю, наблюдая, как он ест. Неторопливо и размеренно, без суеты или нетерпения. Пальцы уверенно держат палочки, сомкнутые губы красиво двигаются, кадык плавно скачет, когда глотает.
Вот уж не думала, что способна спотыкаться на таких деталях…
— Уверена тебе… горько, — фыркаю, зрительно провожая в рот Юры очередной ролл, искупанный в огненной жидкости.
У него ни один мускул на лице не дергается, а я морщусь, фантомно ощущая вкус полыни, приправленной перцем.
— Прозвучало как тост на свадьбе, — закашливаюсь от неожиданной реплики, а сволочь открыто смеется. — Если хочешь моих поцелуев — лишь попроси.
Надуваюсь как шар от возмущения, но тут же остываю, поджав губы. Взяв очередной ролл, Ленский отправляет его в рот, жует и облизывается.
Черт-черт-черт! Да как так?!
— Хочу попробовать, — заявляю упрямо, вздернув нос.
Ну не может он так спокойно есть эту хрень!
Безупречно орудуя палочками, Юра окунает кусочек обернутого в водоросли риса в разведенный с васаби соевый соус. Слегка отстукивает о край емкости лишнюю жидкость и подносит ролл к моему рту.
— Бон аппетит, — усмехается.
С вызовом глядя в его глаза, медленно снимаю губами угощение. Жую неспешно, пока слизистая не начинает полыхать пожарищами. И не обычными пожарищами, а температуры поверхности солнца! Из глаз брызгают слезы, хватаю ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Не чувствую ни языка, ни горла… ничего. Только печет, жалит, жжется.
Пипец котенку!
Сострадания в Ленском никакого. Смеется, подавая воду и вытирая тыльной стороной ладони мои щеки. Жадно глотаю питье, наплевав, как выгляжу, два ручейка стекают по краям губ, на шею и оттуда под ворот платья.
Как же ужасно, а…
— Это кошмарно! — пищу сдавленно, обмахиваясь и вдыхая кислород ртом.
— Рад, что не придется делиться, — стирает следы потекшей туши под моими веками. — Легче?
— Не уверена, — качаю головой.
Поймав меня за запястье, Ленский тянет на себя, вынуждая сесть ему на колени. Кладет ладонь мне под ухо и фиксирует голову, накрывая губы своими. Тут же проникает языком в рот и заменяет один жар другим, более сладким, желанным, медовым.
Вцепляюсь в его плечи и отвечаю, борясь за первенство в страстном танце. Постанываю, прогибаясь в спине, стараясь стать как можно ближе к нему. Забраться под смуглую кожу, проползти змеей в сильное сердце.