— Угу, — киваю.
— Рад, — и все же расплывается в широкой улыбке.
Не понимаю отчего, но чувствую себя реально дурой. Остается только фыркнуть и вернуться к пробежке по чернильным рисункам.
Юра засыпает,а у меня же сна ни в одном глазу из-за эмоционального подъема.
Выбравшись из кровати, ступаю на носочках за очередным стаканом воды. У двери в фокус глаз попадает яркая вещь, брошенная на спинку стула, что задвинут к столу.
Покосившись на Ленского, удостоверившись, что спит, подхожу ближе и беру кофту в руки. Подношу к носу и вдыхаю. Едва уловимый сладковатый парфюм бьет в голову, заставляя сердце неистово биться о грудную клетку. Нелогичная ревность бьет под дых и хочется бежать. На смену прекрасному настроению приходит зависть к неизвестному, но реальному человеку. Той, кто имеет право оставлять в его доме личные вещи и даже получила персональный комплект ключей.
Кто же она? Жена? Невеста? Любовница? Или… как я?
Возвращаю очередную находку на место. Тихо прикрываю за собой дверь в спальню и иду на кухню. Свет не включаю. Фасадные прожектора на домах хорошо освещают темные комнаты сквозь панорамные окна.
Из-под крана наливаю стакан воды и выпиваю залпом, облизнув губы. Ставлю чашку на стол и подхожу к стеклу. Прилипаю голым телом, приложив ладони на уровне лица. Пальцами ног касаюсь прохладной рамы.
Если смотреть вперед, то создается иллюзия полета над ночным городом, полным огней. Свободного, легкого и…
— Вика? — в гостиной включается торшер, обволакивая помещение мягким светом.
Вздрагиваю от неожиданности.
— Ты меня напугал, — улыбаюсь не поворачиваясь.
— Почему не спишь?
— Бессонница. У меня бывает… — отвечаю уклончиво.
Рассказывать о своих депрессиях и прошлом точно не собираюсь. Пусть думает, что я крутая и сильная.
— Есть причины? — вижу в отражении, как Ленский опирается бедрами о край стола.
— Юр, если подойти вплотную к окну, то кажется, что ты паришь над городом, — перевожу тему.
Оттолкнувшись от столешницы, он подходит ко мне сзади и обнимает за плечи. Стискивает ощутимо и целует в шею. Спину согревает рельефный накаченный торс и немного щекотно от его жестких волос на груди.
— Малыш, время четвертый час, — хриплый голос и дыхание за ухом пробуждают щекотные мурашки.
— А… Да, прости.
Бли-ин, ему , наверное, на работу вставать, а я тут о полете рассуждаю. Темникова, когда уже голову включишь, а?
— Нет-нет, лапушка. Я-то думал, ты вымотана, но теперь и не мечтай провалиться в сладкие сны…
Толкается бедрами вперед, усиливая контакт моей поясницы и его эрегированного члена. Горячей волной по телу прокатывается возбуждение и в промежности опять сыро…
… Подскакиваю в половине девятого утра. Не представляю, как смогла проснуться в такую рань, учитывая, что уснули мы в районе шести. Спешно и как можно тише нахожу свою одежду и выскальзываю в ванную. За десять минут привожу себя в порядок и сбегаю украдкой.
Вчера, когда позвонил Юра, я, не задумываясь о последствиях, полетела на встречу с ним, сумасшедшая от радости. Теперь же, с приходом дня все выглядит не так романтично и красиво. Исчезнуть из дома незамеченной, труда не составило, а вот как теперь вернуться?.. А если перед сном ко мне в комнату мать заходила для выдачи очередных упреков?
… Около десяти покидаю такси у дома родителей, чувствуя, как трясутся колени. Мне запретили гулять вечерами, а я не пришла ночевать. Интуитивно чувствую, что будет скандал, но ни грамма не жалею, что ослушалась. Это была лучшая ночь в моей жизни, которую я провела с самым невероятным мужчиной.
Перед тем как шагнуть на порог, приглаживаю волосы на висках, вытираю вспотевшие ладошки о платье и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Мысленно снова прошу кого-то наверху помочь.
Разуваюсь на террасе и просачиваюсь тихонько в дом. Тишина оглушает, словно я попала под воду. Хочется уловить хоть какое-то движение, сориентироваться, но не удается.
Может, к лучшему?
А дальше мысль обрывается, потому что на первой же ступени лестницы слышу голос отца.
Глава 21
ВИКТОРИЯ
— Нагулялась? — не скрывая презрения, произносит родитель.
— Я у Люды была, — сочиняю на ходу, сжавшись в комок. — Она сильно с мамой поругалась. Ей было очень плохо. Мы допоздна проговорили… Ну и уснули…
Папа стоит в кухонном проеме, сложив руки на груди. Отгораживается от меня и всего, что со мной связано. Переминаюсь с ноги на ногу. От ступней до колен поднимаются иголочки страха.