— Чет у тебя фейс злой сегодня, — отвлекается Костян от доски, кидая на меня ухмыляющийся взгляд.
— Допиздишься и твой станет таким, — сажусь за стол, вытягивая ноги и откидываясь назад.
— Мою ахуительность ничем не испортить, — ржет, передавая кубики Нику. — Давай… жги, брат. Слабо единицу в сумме двух чисел выбить?
— Как ты достал, — лыбится Бугай, выбрасывая кости на доску.
Наблюдаю на чарующим действом невезения. Оба кубика кувыркаются по деревянной поверхности, бьются о борт и застывают на ребре. Держим тишину пару секунд, а потом начинаем втроем ржать.
— Ты это сделал, бро! — надрывается Хворост, согнувшись пополам. — Четко выдал по ноль пять… Тебе сейчас весь цирк Дю Солей аплодирует стоя.
— Кончайте стебать, придурки, — Бугай вытирает тыльной стороной кулака глаза. — Кстати, этот самый цирк приехал к нам. В Лужниках будут давать представление. Думаю, может Дашку сводить…
Дверь приоткрывается и сквозь щель протискивается голова Оксанки.
— Юрий Власович, там вас спрашивает девушка…
Ну, блять, просил же!
— А ты забыла, что я сказал? — давлю на сотрудницу взглядом.
Поджимает губы, надуваясь в щеках. Глаза переводит на мужиков, в ожидании поддержки.
— Симпатичная? — подмигивает Оксане Хворост.
— Нормальная. Та, что ходила сюда неделю…
Вика? Ну надо же! А я-то надеялся, что понятливая девочка. Несколько раз за прошедшую неделю мельком вспоминал о ней, хвалил за умение вовремя исчезать с радаров. А нет, ошибся.
— Сейчас спущусь.
Лучше встретиться с ней внизу. Это развеет наивные девичьи ожидания. Сталкерш мне хватило с головой и повторять пройденный опыт совершенно не горю желанием.
Лениво спускаюсь по лестнице. После тренировки ходьба с нагрузкой вверх всегда легче, чем расслабленно вниз. Напряжение в мышцах мешает.
Взглядом сразу нахожу Вику, стоящую у барной стойки. Не надо быть экстрасенсом, чтобы увидеть, как сильно она взвинчена. То барабанит ухоженными пальцами по натертой до блеска стойке, то обводит стенки стакана с водой, что стоит рядом. Каждые пару секунд убирает с лица призрачную прядь волос, цепляя и потягивая сережку в ухе. Крутит головой по сторонам, но упорно не смотрит на лестницу. Знает, что увидит меня.
На ней голубые узкие джинсы и полупрозрачная черная блузка. Волосы с висков собраны назад, сдерживая основную массу за спиной.
Красивая девочка. Настолько, что у меня в паху тяжелеет.
Очень, блять, вовремя…
— Опять вляпалась в проблемы, лапушка? — встаю рядом, облокотившись одной рукой на барную стойку.
Смотрит на меня обожающим взглядом, а потом резко уводит в сторону.
— Здравствуйте, Юрий Власович…
О, как! Мы опять вернулись к официозу. Хорошо.
— Давай сразу к делу, времени нет на светские расшаркивания, — не свожу с нее глаз.
— Мне… Я… — царапает кромкой верхних зубов нижнюю губу, сжимает ладони в кулаки и, наконец, окатывает меня показным превосходством.
Ты посмотри, мать твою, царица!
— Я у вас сережку потеряла. Поищите, если несложно. Это подарок моей…
Прерываю ее, положив указательный палец на мягкие губы. Замолкает, распахивая широко глаза.
Не ожидала.
— Малыш, ты знаешь, кем я работаю? — не могу сдержать насмешки.
— И? — отводит голову назад, стряхивая ладонь.
Пытается казаться решительной и сильной, вот только еще не научилась прятать затравленность во взгляде.
— Подмечать детали — важный навык, — протягиваю руку и касаюсь золотой сережки в виде цветка. — В этих ты была в нашу первую встречу, потом у дома ректора, у меня в гостях и сегодня. Так, какую же ты потеряла, лапушка?
Не выдерживает моего взгляда и отводит глаза, руки убирает за спину, кусает внутреннюю сторону губ.
Попалась лгунья. Я терпеть не могу подобные игры в случайности и предлоги. Почему бабы не понимают, что искренность подкупает и задевает мужика гораздо сильнее, чем вот эта хуета фальшивая.
— Не будь навязчивой, Вика, — отлипаю от стойки, смотрю на часы. Не тороплюсь, но свой лимит времени девчонка исчерпала. — Если я захочу тебя… — делаю многозначительную паузу, — ... увидеть, то сам позвоню.