Просчитался ты, мудак!
— Предпочитаю забрать его в деканате, как это сделали другие студенты, — решительно чеканю, не спуская с себя глаз в зеркале.
— Исключено. Ты создала мне проблем. Будь добра, заплати по счетам.
— Вы сами себе создали проблем, Владислав Тимофеевич. Я лишь хотела вернуть Дему. Но если вы продолжите настаивать на интиме со мной, то я расскажу обо всем отцу. Поверьте, сложности с Полянской покажутся вам сущим пустяком, — усмехаюсь горделиво.
В трубке раздается смех, изрядно подрывая уверенность. Я же точно знаю, что Лобанову нечем крыть, но почему он ведет себя так, словно я сморозила чепуху?!
— Нас ждет горячая ночь, Вика. Ты буквально нарвалась на хорошую порку, — в трубке раздается непонятный треск, словно ректор что-то переключил на телефоне. На громкую связь поставил? — Ты забыла, что твой отец не идиот, чтобы верить в сказки? Сколько раз ты обманом не ночевала дома, ссылаясь на курсовые и семинары? Освежить память? А как ты обвинила Елизавету Андреевну в домогательстве Голицына? Или, может, тебе напомнить, как ты профессора Серебрякова шантажировала липовыми фотографиями из клуба, чтобы поставил тебе зачет? Мне продолжать?
— Но… это безобидные ошибки, — поджимаю губы. Нет… Нет-нет! Все это было по глупости и беззлобно! От отчаяния. — Вы не докажете!
В трубке повисает тишина, словно динамик прикрыли рукой. Кусаю губы, буравя себя загнанным взглядом.
Что делать-то?
— Вика, — оглушает голос Лобанова. — Будем считать, что ты позвонила предупредить о своем визите. Приготовлю тебе вина. Белого. А надумаешь выкинуть очередную глупость, я обнулю твои экзаменационные ведомости или подменю на “неуд”. Что лучше? Провести со мной прекрасную ночь и поехать на учебу в Великобританию, или же… остаться с “волчьим билетом” и переводом в занюханный вуз.
— Вам, что… женщины не дают? — обреченно выдыхаю, но робкая надежда еще маячит в сознании.
— Обсудим это в моей постели.
Ректор заканчивает разговор, а я безвольно опускаю руку с телефоном на колени.
Вот и поговорили…
Какой-то сюр творится… Может, правда, дать этому козлу и забыть как страшный сон?
Меня от одной мысли близости с Владом мутит. Да я лучше на колени перед Юрием Власовичем встану, чем…
Вот и не верь после всего в теорию бумеранга. Грезила, чтобы Полянская под Лобановым оказалась, а я с Голицыным. По итогу же все наоборот.
Из горла рвется истеричный смех.
Я не смогу. Никак. Лучше с небоскреба вниз головой. Память забрасывает кипяток в кровь, откидывая на три года назад, и становится так… херово.
С криком выдыхаю, уперевшись ладонями в руль, шмыгаю носом, раскачиваясь взад-вперед. Никогда не отпустит, да? Не забуду, ведь так? Буду разрушаться от воспоминаний, как фундамент от грунтовых вод…
Громкий звонок на мобильный заставляет вздрогнуть.
Ужас…
Не сразу соображаю, куда нажать, чтобы принять входящий.
— Да? — выпаливаю и отвожу экран в сторону.
Папа. Странно…
— Вика, чтобы завтра диплом был у меня! — рявкает повышая голос.
А мы, между прочим, не виделись пару дней. Хотя о чем я? Что ему, что маме давно на меня плевать. Родили для статуса и показывают всем, мол, смотрите, у нас замечательная семья. А по факту…
— Привет, пап, — говорю устало, а на глаза снова наворачиваются слезы.
Что ж я никому не нужна-то?! Живу как перекати-поле в поисках тепла, а оно ускользает словно через бракованную оконную раму в лютый мороз.
— Ты мне зубы не заговаривай! — ну, началось… — Я думал, ты растешь приличной девушкой, а ты? Шантажи, вранье, подмены… Владислав Тимофеевич – золотой человек, раз решил дать тебе еще один шанс закрыть хвосты. И не смей наводить поклеп на человека! Я все слышал! Ты хоть понимаешь, как позоришь нашу семью? Не думал, что мне придется получать такие записи!
Теряюсь на пару секунд, а потом понимаю, что за треск слышала. Ну надо же! Лобанов настоящая скотина! Предусмотрительный ректор записал разговор, вычленил правильные моменты, и… вуа-ля!
Ловкий ход и я попалась. Клетка захлопнулась.
— Вика, — продолжает отец, а я зажимаю динамик, чтобы всхлипов не слышал. — Не будет диплома — забудь о своей мечте. Никакого Лондона и фонда помощи трудным подросткам. Никакой поддержки в организации и привлечении средств. Никаких денег от семьи. Можешь собирать вещи и идти на все четыре стороны. Мне стыдно за тебя.
Бросил обидные слова и отключился. Оставил одну с путанными мыслями и многократно разросшейся в груди пустотой.
Девочка не оправдала надежд, да, папуля? Сюрприз…