– О! Прости меня, детка,– пробормотала она, глядя на номер.
Ее взгляд перепрыгнул на меня и снова вернулся к телефонному экранчику, а щеки вдруг покрылись легким румянцем. Ого! Бабушка вроде бы никогда не краснела.
Она суетливо поднялась с кресла.
– Прошу прощения, дорогая… Знаю, это ужасно грубо, но я непременно должна ответить на звонок. Я на минутку отлучусь…
Она тут же пошла в сторону выхода, однако я успела заметить, как загорелись ее глаза. Звонил бабулин поклонник, в этом не могло быть сомнений.
Чудесно! – воскликнула я, перекладывая себе на тарелку пирожное с шоколадным кремом.
Бабушка не возвращалась не меньше пяти минут. От нечего делать я принялась листать «ОК!».
Нельсон терпеть не мог журналы, пестревшие снимками знаменитостей, даже запретил приносить их домой, ибо был твердо убежден в том, что не стоит обращать на этих людей ни малейшего внимания. Я же тайком любила полистать глянцевые страницы с описанием шумных вечеринок, ведь на фотографиях порой встречались те, кого я знала. Нет, сама я не вращалась в кругах вечно загорелых и широко распиаренных личностей. Однако с некоторыми из них была знакома по какой-нибудь из своих многочисленных школ. Из– за того что вокруг папы без конца вспыхивали скандалы, а Аллегру отовсюду исключали, нас переводили из одной школы в другую. Вдобавок до замужества Аллегра встречалась с целым набором капризных и чудаковатых богатеньких парней. Кстати, до знакомства с Джонатаном и я крутила романы с весьма колоритными персонажами, однако если Аллегра выбирала либо состоятельных театральных режиссеров, либо управляющих хеджевыми фондами, то мне попадались лишь бездельники, называвшие себя художниками только потому, что когда-то собственноручно выкрасили стены в своей спальне в черный цвет.
Какая же я была дура!
Я налила себе еще чая и, вдыхая аромат новеньких журнальных страниц, спокойно продолжила листать «ОК!». В последнее время Лондон сотрясали жуткие вечеринки. До меня дошли слухи, что одну мою бывшую одноклассницу, Тигги Уотерфорд, на торжестве у россиянина, нефтяного магната, праздновавшего в Челси свой день рождения, засунули чуть ли не целиком в шоколадный фонтан. Когда ее оттуда вытащили, виновник торжества пожелал, чтобы с пострадавшей слизали весь шоколад. Во всяком случае, так мне рассказывали.
Неужели фотография, на которую я сейчас смотрела, была сделана на том же самом празднике? Я наклонила голову и прищурилась. Дамочка на снимке, несомненно, походила на Тигги. В платье, напоминавшем зефир, она была заметно полнее, чем в те дни, когда мы вместе ездили в «Пони клуб». Я представила, как порочные мальчишки из высшего света смотрят на Тигги и видят в ней…
– Ты листаешь «ОК!»? Джонатану бы это не пришлось по вкусу! – прозвучал надо мной звонкий голос. От испуга я вздрогнула и чуть не пролила чай. – Нельсону тоже,– добавила бабушка, грозя пальцем и довольно улыбаясь.
Я отложила журнал.
– Они мне не указ. Я читаю, что хочу.
Бабушка грациозно села в кресло, поджала ногу, немного наклонила набок голову, будто собираясь возразить, и снова улыбнулась.
– Да, конечно. Ты у нас восхитительная и независимая деловая женщина. У меня к тебе как раз небольшое предложение. – Она многозначительно помолчала. – Секретное.
– Что ты имеешь в виду? Не хочешь, чтобы об этом знал папа? – Я вздохнула. – Прекрасно тебя понимаю, ведь…
– Нет-нет! Я имею в виду, об этом не должен знать никто! Я тебе доверяю. – Бабушка сжала красные губы и сложила руки на коленях. Все три ее кольца с бриллиантами торжественно засверкали. – Дело международной дипломатической важности.
Я поневоле заинтересовалась.
– Продолжай.
– Сначала пообещай, что никому и полусловом не обмолвишься.
– Обещаю.
– Даже если ответишь мне отказом.
– Обещаю! Скорее говори!
– Хорошо,– с заговорщицким видом произнесла бабушка. – Помнишь моего давнего-давнего друга, принца Александра фон Хелсинг-Александроса? Холленбергского?
– Смутно,– осторожно ответила я.
Стоит объяснить, что в молодые годы бабушка была, как говорится, дамой, пользовавшейся немалым успехом. Мой отец называет это иначе – гораздо более грубо. Я же склонна думать, что бабушка всего лишь опередила своих современников. Об одном спорить нет смысла: все утверждают, что в молодости она была на редкость знойной женщиной. Бабулин старый гардероб, состоявший из роскошных коктейльных платьев и коротеньких меховых накидок, которые я порой у нее заимствовала, говорил сам за себя.