6
Следующее утро началось для Джим с занятий. Ее разбудил настойчивый стук в дверь и голос Грэмси:
– Вставай, Джим! Мистер Вондерхэйм велел тебя разбудить! Спускайся, я уже приготовила завтрак…
– Угу… – сонно пробормотала Джим, поднимаясь с кровати. Какого черта Майлс будит ее в такую рань!
Она по привычке попыталась найти свои джинсы, но вспомнила, что вчера сменила их на более дорогую одежду. Теперь придется натягивать на себя что-то из нового гардероба. Хорошо хоть, ей удалось уговорить Майлса не выбрасывать ее старые вещи. Как ни крути, они были ей дороги. Ведь Джим носила эти джинсы, кроссовки и курточку несколько лет. Они спасали ее в самые страшные холода и вытаскивали из разных передряг…
Джим залезла в шкаф и извлекла из него тонкую кофточку темно-зеленого цвета и бежевую юбку по колено, из-под которой выглядывало тонкое белое кружево. Достала из-под шкафа три коробки с обувью и выбрала единственные туфли без каблука, которые позволил купить ей Майлс. Джим натянула на себя «девчачьи» вещи и заглянула в зеркало. Годится! Только придется пройтись расческой по волосам, а то она похожа на ежика… Джим терпеть не могла процедуру расчесывания, но знала, что Майлс будет придираться, если она не причешет волосы. Что поделаешь – придется терпеть. Еще целых три месяца… Джим вздохнула.
Когда она выходила из комнаты, вслед ей звякнул «ветерок». Наверное, он говорит мне «до свидания», улыбнулась Джим.
– Пока, мой Ветерок, – тихо прошептала она, оглядываясь по сторонам. А вдруг кто-нибудь услышит ее и примет за сумасшедшую. Например, Змеюка, который постоянно таращится на нее своими мерзкими круглыми глазами…
«Змеюкой» Джим прозвала дворецкого Питера, который действительно следил за ней, опасаясь, что Джим сбежит с коллекцией дорогих запонок хозяина или еще какими-нибудь ценностями. Прозвище «Змеюка» так понравилось Грэмси, что она тут же подхватила его и вслед за Джим начала так же называть Питера. За глаза, разумеется. Иначе Питер, который очень любил жаловаться хозяину, непременно доложил бы Майлсу Вондерхэйму о своем новом прозвище…
Джим спустилась в гостиную, но Майлса там не было. Наверное, он сам еще не встал, решила Джим. А меня поднял в такую рань. У, Волосатый! Но Грэмси, сервирующая стол к завтраку, опровергла предположение Джим.
– Мистер Вондерхэйм принимает ванну. Он встал больше часа назад.
– И что же, все это время он сидит в ванной? – удивилась Джим.
– Да, – ответила Грэмси, смахивая со стола крошки от сандвичей. – Мистер Вондерхэйм может принимать ванну два или три часа.
Джим не удержалась и покатилась со смеху. Майлс барахтается в ванной несколько часов! Ну совсем как девчонка! Все-таки не зря Джим подозревала его в девчоночьих повадках… Грэмси бросила на Джим строгий взгляд, и девушка смолкла.
– А что такого? – спросила она Грэмси. – Уж и посмеяться нельзя. Ведь Майлс, правда, как девчонка…
Грэмси не выдержала и улыбнулась. Она не могла оставаться серьезной рядом с этой смешной девчушкой, больше похожей на озорного ребенка. Бог не дал Грэмси своих детей, поэтому она с удовольствием нянчилась с чужими. Джим, пришедшая в дом Вондерхэйма, была для нее манной небесной. Вот с кем можно было по-настоящему отвести душу…
– Мистер Вондерхэйм просил, чтобы я пресекала твою… гм… гм… чрезмерную активность, – посерьезнела Грэмси. – Чтобы следила за твоей речью и твоими манерами. Конечно, мне сложно это делать, ведь я и сама – простая женщина. Но ты должна мне помочь, Джим. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя у меня были неприятности.
Конечно же, Джим не хотела, чтобы у доброй Грэмси были неприятности. Но она отдала бы все что угодно за то, чтобы эти неприятности были у Змеюки-дворецкого. Он, как обычно, незаметно вошел в гостиную и наблюдал за женщинами. Джим увидела его лишь тогда, когда уронила на пол вилку, которую подала ей Грэмси.
– Черт, Змеюка… – прошептала она вполголоса. – Опять таращится…
– Вы что-то сказали, юная леди? – сухо поинтересовался Питер.
– Ничего, ничего, Питер, – ответила Джим, с трудом перебарывая великое желание наговорить Змеюке гадостей. – Вам, наверное, послышалось. Я беседую с Грэмси.
– Кухарка, – пренебрежительно произнес Питер, – не лучший собеседник для юной леди, которая хочет завоевать положение в свете…
– Дворецкий, – тем же тоном произнесла Джим, – вряд ли может указывать юной леди, с кем ей общаться…
Грэмси прыснула. Питер же густо покраснел. Джим чувствовала, что играет с огнем, – от Змеюки исходил густой душок негатива, – но все же не смогла сдержаться. Если бы Змеюка осуждал ее саму, Джим еще как-то смогла бы справиться с собой, но дворецкий хотел унизить Грэмси. А этого Джим не могла ему спустить.
Через полчаса в гостиной наконец появился Майлс. Он был, как всегда, безупречно одет – темно-синяя рубашка прилегала к телу так, будто всегда была на нем, а черные шелковые брюки обтягивали бедра и подчеркивали стройную фигуру Майлса. От дорогого одеколона, которым надушился Майлс, у Джим защекотало в носу. Майлс сел напротив нее, и Джим тут же чихнула.
– Будь здорова, Джим. И прикрывай нос и рот во время чихания. – Майлс оглядел девушку критическим взглядом, от которого у Джим по коже побежали мурашки. – Прекрасно выглядишь. Эта одежда идет тебе куда больше прежней… Но, – Майлс покосился на колечко Джим, которое раздражало его с того самого момента, когда он увидел его на девушке, – когда же ты наконец снимешь эту штуку?
Джим тяжело вздохнула. Наверное, это никогда не кончится…
– Я же объясняла, Майлс… Когда ты наконец поймешь? Это счастливое кольцо. Если его снять – меня покинет удача.
– Джим, неужели ты еще не выросла? Как можно верить в такую ерунду, как «счастливое колечко»? Как можно носить на пальце всякую дрянь? Если ты снимешь его, я сделаю тебе подарок: настоящее кольцо. Золотое. С топазом. А? Или с жадеитом? Он такой же зеленый, как твои глаза…
Джим почти растаяла, услышав о своих глазах, зеленых как жадеит. Но ее не так-то просто было одурачить. Она тут же вспомнила о том, сколько раз «счастливое колечко» спасало ей жизнь, и замотала головой.
– Ничего я не хочу. И с колечком я не расстанусь. Ты, конечно, можешь не верить, но оно и вправду приносит удачу.
Майлс разочарованно вздохнул. Кажется, уговорить девчонку избавиться от кольца будет не так-то просто. Но капля, как говорится, камень точит…
– Сегодня тебе придется хорошенько потрудиться. Я нашел учителей, которые смогут заниматься с тобой культурой речи, историей, философией и азами юриспруденции. Конечно, за три месяца ты не изучишь этих дисциплин полностью, но поверхностных сведений тебе хватит для того, чтобы общаться с людьми моего… нашего круга. А еще я подобрал тебе стопочку книг. Это – художественная литература. Надеюсь, что ты прочитаешь все те книги, которые я приготовил для тебя. Ты должна знать, о чем говорят люди, включаться в разговоры. Общение – очень полезная вещь, Джим.
– Надеюсь, это будет интереснее, чем таскаться по магазинам, – хмуро вставила Джим. Перспектива проводить целые дни в обществе учителей и скучных книг не очень-то ее радовала.
– Не таскаться, а ходить, Джим, – поправил ее Майлс. – Большинству первое нравится куда больше второго. Надеюсь, ты – исключение.
– Почему?
– Потому что люди, занятые лишь покупками, скучны. С ними не о чем говорить. – Майлс тут же вспомнил о матери, и ему стало грустно. Он рассказывает Джим о том, как ценно разностороннее общение, в то время как его мать говорит лишь о драгоценностях и живет только ими… – Ты ведь хочешь, чтобы людям, с которыми ты общаешься, было с тобой интересно?
– Да. Но только если эти люди интересны мне.