— Там? В той стороне усадьба Карбери, не так ли?
Она захлопала в ладоши.
— Именно!
— Значит, вы из Дерингов?
Она покачала головой.
— Нет. Я Брайд (“невеста” — англ.). Только я никогда ею не была, — добавила она, вздохнув.
— Брайд. Какое необычное имя! Прошу прощения. Это было довольно невежливо с моей стороны! Имеется в виду Бриджит?
— Нет. О нет! Просто Брайд.
Он не хотел показаться назойливым, поэтому больше её не расспрашивал. Некоторое время они сидели в молчании, пока она снова не подняла глаз и не заговорила.
— Всё изменилось, — сказала она, — но буковый лес такой же, как всегда.
— Вы сюда часто приходите? — спросил он.
— Не теперь. Раньше… очень часто! Но теперь почти нет. Только когда я нужна.
Проглянула дружелюбная, робкая улыбка. Он пришёл к выводу, что она моложе, чем он думал.
— Когда вы нужны? — повторил он. — И как же вы можете определить когда?
— Я не могу определить. Просто знаю. Сегодня я почувствовала, что кому-то понадобилась, поэтому пришла и тогда, конечно же, нашла вас. Вам же нужна я, разве нет?
— Мне? — сказал он, опешив. Бросил испытующий взгляд, но и следа кокетства не было на её лице. Более того, она говорила так, как будто констатировала естественное явление. — Мне нужны вы?
— Да. Нужна вам, разве нет?
Он рассмеялся.
— Вы странное дитя! Почему вы мне нужны?
— Потому что вы так несчастны, — просто ответила она.
Он вздрогнул.
— Откуда вы это знаете?
Она улыбнулась умудрённо и ласково.
— Я всегда знаю. Рассказывайте.
— Рассказывайте… — он невольно развеселился. — Моя милая малютка, да с какой стати?
— Потому что я пришла помочь вам, — сказала она.
— Вы очень любезны, конечно! — ответил он. — Но у меня нет привычки изливать свои горести случайным знакомым.
Он коротко и горько хохотнул. По её лицу, казалось, пробежала тень.
— Ах, значит, вам не нужна я! — сказала она задумчиво и поднялась. — Прощайте!
Внезапно он почувствовал непреодолимое желание удержать её рядом с собой.
— О, не уходите! — воскликнул он. — Простите меня! Я отнюдь не хотел быть таким грубым! Суть дела в том… что я переживаю… довольно скверное время. Полагаю, я сам виноват.
Она стояла на цыпочках, колеблясь.
— Пожалуйста! — сказал он. — Не уходите!
Эльфийская улыбка протанцевала в её глазах. Она снова села.
— Нет, я не уйду. Пока нет. Расскажите мне, в чём дело.
— Я наверняка наскучу вам… до отвращения, — сказал он неуверенно. — Кроме того, это такая престранная вещь рассказывать постороннему…
— Ах, но я не такая, как другие люди!
— Да, не такая, — сказал он, соглашаясь с ней. — Удивительная вещь, но я чувствую, что знаю вас всю свою жизнь.
Она кивнула, преисполненная понимания. Он начал, не глядя на неё, ломать на мелкие части какую-то ветку.
— Это… ссора, — с трудом сказал он. — Я поссорился с… леди… которая должна была… стать моей женой.
— Ах!
Раздался всхлипывающий вздох. Он поднял взгляд, вспыхнув, и увидел, что её глаза полны слез.
— Послушайте, вам не надо плакать! — воскликнул он. — В конце концов… это мои беды.
Она покачала головой, улыбнувшись сквозь слёзы.
— Я плакала по себе, — объяснила она. — Почему вы поссорились?
— Я был бы счастлив, если б знал! — сказал он уныло. — Думаю, мы были друг другом сыты по горло… просто не в себе. То была не моя вина, — добавил он обиженно. — Не я начал.
— Нет! Продолжайте.
— Осталось не так много. Она… запустила в меня моим кольцом… и я уехал. Сюда. Я пробыл здесь неделю. Разве это не глупая история?
— О, какая жалость! — вздохнула она. — Вы всё ещё любите её?
Он покраснел, теребя ветку.
— Да. Ничего не могу поделать.
Она протянула руку в умоляющем жесте.
— Вы же вернётесь, не так ли?
Он не ответил. В её волшебном голосе прозвучала дрожащая трагическая нотка.
— Если бы вы только знали! Душевная боль, раскаяние. Просто ссора… ссора влюблённых… и всему конец?
— Я не собираюсь возвращаться и унижаться, — пробормотал он всё ещё обиженно. — Немного гордости у меня осталось.
— Всего-навсего гордость. Чтобы разбить оба ваших сердца.
Он повернулся.
— Вы говорите так… как если бы понимали, — удивлённо сказал он.
Она кивнула.
— Ещё бы… о, ещё бы! Видите ли, я тоже поссорилась. Я не думала, что это была моя вина; он не думал, что его. И мы оба были горды. Я никогда его больше не увидела. — Её длинные ресницы блестели, но она стряхнула капли слёз. — О, то было давным-давно! — Она протянула руки к стрекозе, которая пронеслась мимо. — Слишком давно, чтобы теперь вспоминать.