– На дворе еще лето, Габи, – робко вставила я. – Думаешь, надо сделать вед, что он связан с мафией? Иначе…
– Пусть все считают, что в прошлом он много страдал, – упоенно продолжала Габи– Из-за женщин, которых любил и ради которых даже теперь свернет горы. О детях ни слова, чтобы не дай бог не подумали, будто он легкомысленный. Как у него на личном фронте?
– Пейдж говорит, он недавно встречался с девушкой, но она его бросила, – сообщила я, вспоминая нездоровую бледность мрачного Годрикова лица. – Больше я ничего не знаю. Если честно, трудно представить рядом с ним женщину.
– Хм. Постарайся все выяснить. И, исходя из правды, что-нибудь придумай.
– Габи, я вовсе не уверена, что Годрик сумеет войти в этот образ! Он ненавидит давать интервью, фотографироваться, общаться с людьми. Ему не хватает уверенности. Все думают, будто имеют дело с отпетым хамом, на самом же деле он просто застенчивый. Вроде Роджера. Даже надеть драгоценности его вряд ли уговоришь.
Габи посмотрела на меня с недоверием, будто разгуливать по улицам в пальто из верблюжьей шерсти и извлекать полтинники из засаленной стопки – для всякого обычное дело.
– Он актер или нет?
– Вообще-то да, но разговаривает членораздельно только на сцене или на съемочной площадке. – Внезапно меня осенило, и я на миг замерла. – Да, да, точно! Надо заставить его играть! – Я вскочила со стула и обняла Габи. – Боже! Я знала, что ты мне поможешь! И что съездить домой обязательно надо!
Габи крепче прижала меня к груди.
– Но если будешь вести себя так, как с утра, лучше лети на выходные обратно. Черт! – Она отстранилась и взглянула мне в глаза. – Оказывается, ты бываешь и отъявленной брюзгой. Ну и выволочку нам устроила!
– Что, перегнула палку? Прости. Только, знаешь…
Я не хотела сознаваться в том, что теперь чувствую себя куда лучше. Проведя несколько часов в агентстве. В собственном агентстве! Будучи собой. Не подругой Джонатана или заменой Синди, даже не хозяйкой Храбреца.
– Знаю, – ответила Габи. – Послушай, чего бы там ни желал Джонатан, не отказывайся от занятия, которое так любишь. И не вздумай терзаться мыслями, что ты недостаточно блондинистая, худая или успешная. Ты замечательная такая, как есть.
Я ничего подобного ей не говорила. Как она умудрилась угадать, о чем я думаю?
Лицо Габи смягчилось.
– Всем сердцем желаю вам с Джонатаном счастья. Правда. Ты удивительный человек – так часто приходила мне на выручку. Если тебя еще что-то гнетет, поделись со мной, ладно?
Я медленно кивнула. Серьезных проблем у меня не было. Во всяком случае таких, с которыми я не справилась бы сама. Или о которых могла бы поговорить с Габи… не боясь, что они не станут явью.
Мы долго смотрели друг на друга, потом Габи потерла руки.
– Фотография этого Годрика у тебя есть? – спросила она. – Моя подруга околачивается с кинозвездами! Мне непременно надо знать, как они выглядят.
Я включила компьютер с намерением найти официальный интернет-сайт Годрика. На рабочем столе теперь белел унылый нордический пейзаж и пульсировала зловещая надпись «смерть не финал».
– Аллегра, – сказала Габи, хоть объяснения были излишни. – Потом я верну прежнюю картинку.
– Пожалуйста, – устало попросила я.
Сайт Рика Спенсера удалось отыскать без тру. да. В фотогалерее уже красовались новые снимки, представляя на всеобщее обозрение спектр пережитых Годриком чувств до, во время и после драки. Человеку со стороны и в голову не могло прийти, что сцена в парке смотрелась весьма неприглядно. Габи восхищенно раскудахталась, а я вдруг вспомнила, что должна бежать на отцовскую встречу.
– Мел, он просто прелесть! – воскликнула Габи. – Почему ты не познакомила меня с ним?
– Потому что видела его в последний раз, когда была семнадцатилетней девчонкой. Не думаю, что в тот день ты обрадовалась бы такому знакомству: Годрик облевал мне всю машину!
– Тебе все всегда не так, – произнесла она, не сводя глаз с изображений Годрика. – А он симпатяга!
– Скромняга – так будет точнее. И потом, что это ты разохалась? Любуйся своим симпатягой!
– Своим! Который не пишет, не звонит, хоть бы весточку прислал с почтовым голубем, – печально произнесла Габи. И тут же более живо прибавила: – К тому же всегда хорошо, если есть выбор.
Я положила в сумку «Рескью ремиди». Нет, проблемы «Нельсон и Габи» сейчас лучше было вовсе не касаться.
– Слушай, может, сама напишешь Годрику письмо? Изложишь все свои идеи, интересно пообщаешься и мне облегчишь жизнь.