Он легонько потряс мои руки, демонстрируя, как велика его гордость, однако у меня возникло чувство, что со мной обращаются будто с глупым ребенком.
– Джонатан, думаю, нам стоит поговорить об этом серьезнее, – сказала я, сознавая, что беседа подходит к концу.
– О чем еще говорить? Заниматься лондонскими делами ты не сможешь, поскольку переедешь в Нью-Йорк, а тут не будешь оказывать те же услуги, потому что я против. – Джонатан приподнял и опустил плечи. – Кстати, мне не терпелось сказать тебе: надо разработать новый план по ремонту особняка. – Он счастливо улыбнулся, будто, наконец, выложил козырную карту. – Забудь о неприятном разговоре. Подумай о доме. Надо сделать так, чтобы в нем было уютно нам обоим. Тебе и мне. Пока только тебе и мне…
Я ничего не понимала. Все мои мечты претворялись в жизнь, а на душе лежал камень. Почему?
Джонатан расценил мое молчание как счастливое онемение и поцеловал меня в лоб.
– Не хочу отставать от Дайаны и Стива. – Он взглянул на часы и скривил извинительную гримасу. – Милая, знаю, это прозвучит неуместно, но теперь нам надо срочно назад. – Его глаза загорелись радостным светом.– Пойдем и поделимся с ними великой новостью! Сегодня тут почти все наши друзья!
Почти все? А Нельсон? Габи? Роджер? Что почувствуют мои друзья, когда я скажу, что уезжаю в Нью-Йорк? Смогли бы они найти общий язык с Синди?
Я почувствовала легкую тошноту.
– Но, Джонатан! Это ведь для меня крайне важно! Мое агентство предлагает не только помощь в выборе подарков! Я пытаюсь заглянуть в человеческие души, смотрю, что можно исправить внутри! Возьмем, к примеру, того же Годрика, – с жаром проговорила я. – По натуре ведь он не грубый и не законченный нытик, ему всего лишь не хватает уверенности в себе! Естественно, я не волшебница и не умею творить чудеса, но догадалась, что Годрику просто нужен человек, который выслушивал бы его и понимал. Взгляни на него теперь! Он снова с любимой девушкой и как воспрянул духом!
– Мелисса, если тебе так необходимы проблемные мужчины, работай надо мной, – произнес Джонатан. К моему великому удивлению, совершенно серьезно. – Видит бог, мне тоже нужен близкий человек, который умел бы решать жизненные проблемы лучше, чем я.
– В том-то и дело! – провопила я. – В тебе самом исправлять нечего! Ты идеальный, понимаешь? Идеальный! А решать те вопросы, о которых говоришь ты, у меня вряд ли получится. Может, я совсем не гожусь на роль твоей жены…
– Значит, я просто прекрасно прикидываюсь идеальным! Почему, как ты думаешь, ко мне четырежды в неделю приходит уборщица? Почему я не покупаю одежду по собственному вкусу? Спроси Лори, она тебе расскажет, насколько я идеальный. – Джонатан в волнении провел руками по волосам. – Какая же, по-твоему, мне подошла бы жена?
Я попыталась прочесть его истинные чувства по лицу, но оно снова сделалось каменным –эмоции спрятались глубоко внутри.
Я прикусила губу, не желая говорить то, что должна была. В отведенных для праздника залах собралось без счета блистательных женщин, что одаривали всех вокруг обворожительными улыбками, посвящали жизни благотворительности, поддерживали нужные связи и встречались друг с другом за ланчем, к которому не притрагивались.
Я подумала о маме. Она выбивалась из сил, пытаясь соответствовать требованиям Консервативной партии, и снимала стресс вязанием – ее истинные чувства выходили наружу в виде уродцев-бегемотов. Отец изводил ее – да и меня тоже – своими нескончаемыми махинациями. Я не желала повторить мамину судьбу. С мужчиной, которого любила, как Джонатана.
Но тот ли он, за кого себя выдает? – подумала я, вдруг осознав, что его пристальный взгляд чем-то очень напоминает отцовский.
Я не кровать, которую можно спокойно отправить в Нью-Йорк и поставить в музее. И знала, для чего живу!
– Тебе нужна такая женщина, что красовалась бы рядом, как первая леди, на вечерах вроде сегодняшнего, – произнесла я, собравшись с духом– Типа тех, кто проводит благотворительные акции, знает все правила игры и безупречно выглядит, когда на нее ни взгляни. Такой была Милочка. Мне казалось, ты больше не хочешь ее знать. Я думала, ты предпочел меня…
Джонатан долгую минуту смотрел на меня в изумлении, потом глубоко вздохнул.
– Мелисса. Да, я предпочел тебя. Но я уже был однажды женат на женщине, которая посвящала карьере всю себя, а на остальное плевала, – произнес он, по-видимому не считая нужным вникать в мои слова. – На меня, на наш дом, на семью. Неужели и ты намекаешь на то, что положила на одну чашу весов меня, а на другую свое чертово агентство?