– Одолжение другу?
Пейдж многозначительно на меня посмотрела, и я поняла, что не слышала ее последних слов. Как обычно.
– Хм, да, думаю, да, – пробормотала я в попытке спасти положение.
– Мелисса, огромное спасибо! – воскликнула Пейдж, сияя.
Меня охватила паника. На что я дала согласие? Она так обрадовалась, будто я сказала, что выйду за него замуж.
– Но…
– Не сомневаюсь: вы сделаете для него все, в чем я оказалась бессильна. – Пейдж таинственно улыбнулась. – Как только я увидела вас вчера, сразу почувствовала: у этой дамы особый дар. Вы никогда не пробовали себя в сфере пиара?
День был снова жаркий, и голова слегка кружилась, но я сосредоточилась и еще раз взвесила все за и против.
Пиар? Так-так. Во всей этой истории определенно ничего криминального. Джонатан согласится. Меня просят обучить человека хорошим манерам, только и всего. Стать его наставником. Консультантом по… этикету. Да, он мужчина, но какая разница? Пейдж с таким же успехом могла попросить меня подкорректировать поведение актрисы Если все пойдет благополучно, тогда я буду работать и здесь, как в Лондоне. Отношения с Джонатаном от этого лишь выиграют.
Кроме того, подумала я, будет не лишним заработать наличных. В отпуске я не получаю и гроша. А арендную плату за офис вносить придется. И потом, всякий раз, когда я выхожу из Джонатанова дома, непременно натыкаюсь на очередной магазинчик, а в нем оказываются премилая юбочка или туфли, каких в Лондоне днем с огнем не сыщешь.
А вообще-то хорошо, что ничего конкретного я пока не пообещала…
– Может, нам с Риком посидеть за чашкой кофе, прикинуть, выйдет ли из этой затеи толк, – само собой слетело с моих губ.
Голос прозвучал певуче, точь-в-точь как у Джоанны Ламли.
– Отличная мысль. Просто отличная! Выразить не могу, как я рада, что вы верите в успех не меньше моего, – горячо проговорила Пейдж, нажимая кнопку на телефонной гарнитуре и поправляя наушники. – С вашего позволения?
Я кивнула.
– Алло, Тиффани, он еще здесь?
Значит, Пейдж велела Рику приехать? Еще не зная, соглашусь ли я?
Вот что называется «уверена в собственных силах».
Пейдж нахмурилась.
– Тиффани, дорогая, не бубни себе под нос. Это тебя не красит, и мы попусту теряем время, – произнесла она ласковым и вместе с тем суровым тоном. – Где он? Ты ему позвонила?
Я не желала смотреть в ее выпученные глаза и устремила взгляд на огромное окно. Оно выходило на арочные окна соседнего здания.
Он что? Что? Тиффани, дорогуша, я не желаю этого слышать! – Пейдж прижала к щеке палец с безупречным ногтем, и подрумяненная кожа вокруг слегка побелела. – Не звонит и не отвечает?
Из арочных окон выглядывали люди. Я подумала, не помахать ли им рукой? Но отказалась от глупой затеи.
– А сообщения ты ему отправляла? Всего два? Напиши еще!
Пейдж вела бизнес, что называется, железным кулаком в бархатной перчатке.
Таким и надо быть агенту актеров, подумала я и внутренне содрогнулась, когда Пейдж надавила на кнопку, оборвав Тиффани на полуслове.
– Надеялась, он будет здесь, – произнесла Пейдж, слегка пожимая плечами.
Планировала, едва я скажу «да», раскрыть дверь и пригласить его театральным жестом, точно участника телешоу.
Наверное, она позвала бы его и если бы я ответила твердым «нет», чтобы лишний раз продемонстрировать, как он нуждается в помощи, и подстегнуть мой профессиональный азарт.
– Не страшно, – весело сказала я. – Договоримся о встрече на любое удобное для нас обоих время. В моем графике немало окон, так что…
– Вы должны встретиться как можно скорее, – перебила меня Пейдж– Можно позвонить вам, как только он объявится? Журналисты не дают мне прохода, желают при первой же возможности засыпать его вопросами. Надо, чтобы он предстал перед ними другим человеком.
– Понятно, – сказала я. – Давайте…
Пейдж подняла руку.
– Может, с полчасика погуляете в окрестностях? Он наверняка скоро будет. Мы договаривались на пол-одиннадцатого.
Я учтиво улыбнулась.
– Пейдж, в час мы встречаемся с Джонатаном, а я, признаться, плохо знаю Нью-Йорк и хотела бы выехать заранее, чтобы…
– Полчаса. – Теперь ее лицо не светилось, а глаза странно поблескивали. – Всего лишь тридцать минут. Сделайте одолжение, Мелисса…
Я заставила себя улыбнуться.