– Даже если он приедет через полчаса, у меня очень мало…
– Вы ведь знаете, – произнесла Пейдж с нотками грусти в голосе, – у людей вроде Рика нарушено чувство времени. – Она помолчала и вдруг спросила, будто вчера неверно меня поняла: – Вы сказали, у вас собственное агентство?
Я почему-то смутилась.
– Полчаса, ни минутой больше. У меня в самом деле мало времени. Если не возражаете, я посижу в кафе через дорогу – надо сделать несколько звонков. – Я выдержала паузу. – Связаться с помощниками – в мое отсутствие дела в агентстве ведут они.
Я улыбнулась, давая понять, что больше не пойду на уступки. У Пейдж хватило ума кивнуть в ответ.
– Ваш сотовый включен?
– Пока нет – когда я на встрече, не позволяю себе отвлекаться на звонки.
Пейдж просияла.
– Да-да, конечно! Но вы ведь включите его, когда выйдете?
– Разумеется.
Отвечать ей, едва зазвонит телефон, я не намеревалась.
Усевшись за столик в «Старбаксе» со стаканом капуччино и черничным пирожным (якобы низкокалорийным, что мало походило на правду), я включила телефон, и он тут же запиликал, возвещая о поступивших звонках.
– Мел, это Габи. Не могу найти Аллегру. Ее не было целый день, на звонки она не отвечает и оставила записку: забери из гаража мою машину. Поговоришь с ней? О, привет! По-твоему, это в порядке вещей? Да плевать я хотела на твоего адвоката! Я как раз звоню Мелиссе. Не хочешь сказать ей пару слов? Нет? Положи вон туда. Или…
Я закрыла глаза и потерла лоб.
– Здравствуйте, Мелисса! – Я распахнула глаза. Говорила определенно американка. – Я Агнета Кук, вчера была на вечеринке у Бонни и Курта. Не помните? Мы беседовали о чае. Не могли бы вы дать мне адрес магазина в Лондоне где продают тот сорт чая, о котором вы рассказывали?
Боже! Что я такое рассказывала? Под конец мои нервы звенели от напряжения – я уже не запоминала ни имен, ни тем более что кому говорила. Надо ей перезвонить, отметила я про себя.
Переписывая в блокнот несчетные номера Агнеты, я время от времени поднимала глаза и обводила зал внимательным взглядом. По большому счету ньюйоркцы ничем не отличаются от лондонцев, а здешний Сохо во многом как наш: очки в модной черной оправе или солнцезащитные (внутри кафе), эксцентричные наряды, портфели с ноутбуками…
Взгляд остановился, упав на знакомую фигуру – человека в темных очках.
Годрик.
Он потягивал эспрессо и с увлечением читал тонкую книжицу. Черная одежда и поведение, отдававшее экзистенциализмом, наводили на мысль, что книга – оригинал на французском. Работа Вольтера или, к примеру, Сартра. В свое время и Эмери бредила философией бытия. Хотя не исключено, что она таскала за собой эти книжки, так как они коротенькие и не занимают в сумке много места.
У Годрика зазвонил телефон. Люди за соседним столиком бросили на него недовольные взгляды, а он, не отрывая глаз от книги, отклонил звонок.
Нет, честное слово! Одно дело, когда опаздывают по уважительной причине – бросаются в огонь, дабы спасти котенка, или сопровождают в больницу пострадавшую в автокатастрофе женщину. Совсем другое – когда человеку просто на все плевать.
Я поднялась на ноги, пересекла кафе, села напротив Годрика и весело произнесла:
– Привет, Годрик! По-моему, тебе не в кафе надо просиживать, а быть на встрече.
Он изумленно поднял глаза, понял, кто перед ним, и снова понуро опустил плечи.
– Мне решать, где быть, где не быть, – с вызовом выдал он. И тут же прибавил: – А откуда ты знаешь?
Снова зазвонил его телефон, и мы оба на него уставились. Годрик опять скинул звонок
– У тебя встреча со мной, – твердо ответила я.
– Чего?
– Годрик, не мог бы ты снять очки? День, конечно, солнечный, но мы не на улице. Невежливо разговаривать в темных очках.
– Они мне нужны, чтобы никто не лез, – проворчал Годрик. – Не хочу, чтобы меня узнавали.
– Пожалуйста! Тогда беседовать будет намного приятнее.
Годрик сердито запыхтел, но очки таки снял и потер непривыкшие к свету глаза.
– Спасибо! – воскликнула я. – Ого! Ты почти не изменился!
Так оно и было. Невероятно длинные темные ресницы, под круглыми карими глазами тени с фиолетовым отливом. Таким он и запечатлелся в моей памяти, когда, протягивая руки, приближался ко мне у шкафа с бутафорией. Годрик был из разряда ребят, что при любых обстоятельствах выглядят будто с похмелья.
Теперь я понимала, почему Пейдж была уверена, что девочки-подростки по всему миру станут сходить по нему с ума. С другой стороны, если бы он был моим парнем, я, наверное, без конца терзалась бы мыслью, что должна чаще ходить с ним на прогулки, чтоб его лицо хоть чуточку посвежело.