Напрасно я беспокоилась: дверь агентства была закрыта на замок, на столике в коридоре высилась стопка корреспонденции. Ни Габи, ни Аллегра еще не пожаловали.
Нахмурившись, я посмотрела на часы. Десять минут одиннадцатого. Где они? Из агентства послышался телефонный звонок, я поспешно открыла ключом дверь и вбежала внутрь.
Пачка бумаг чуть не выпала из рук, и пришлось прислониться к кожаному дивану, дабы оправиться от потрясения.
Перво-наперво кожаный диван стоял не там, где когда я уезжала. У противоположной стены, на месте письменного стола. Стол темнел напротив, на нем как будто едва отгремело небольшое, но ожесточенное сражение: мои любимые фотографии в рамках исчезли, тут и там пестрели магазинные пакеты и использованные кофейные стаканчики. Но ужаснее всего, на портняжном манекене красовалось нечто вроде формы регбиста.
Мне сделалось дурно, но телефон не умолкал, потому я взяла себя в руки и, продолжая осматриваться, ответила.
– Здравствуйте! Я Томасина Кендал, – раздался из трубки бесстрастный голос. – Хотела бы поговорить с человеком, который купил подарок на крестины моему сыну от имени Патрика Гафа.
Патрика Гафа? Я такого имени вроде бы не слышала. Видимо, речь шла о заказе, поступившем в мое отсутствие. Проклятье.
– Прошу прощения, – произнесла я, тщетно пытаясь найти на столе ежедневник, – судя по всему, этот подарок выбрала одна из моих ассистенток. В данную минуту их нет в офисе. Возникли проблемы? Чем могу помочь?
– Нет, – сказала Томасина Кендал. – Я должна поговорить непосредственно с тем, кто это сделал.
Я мысленно воззвала к сверхсилам: хоть бы неприятность оказалась пустячной. Допустим, Габи забыла снять с погремушки ценник. Только бы не выяснилось, что Аллегра купила малышу копию жертвенного ножа.
Я выдвинула верхний ящик стола, взглянула на трусы-шорты поверх разной ерунды и закрыла его. Глаза – тоже. Чтобы минуту-другую ничего не видеть.
– Мне очень жаль, миссис Кендал. Если дадите контактный телефон, я попрошу помощницу связаться с вами, как только она придет.
– Будьте так любезны.
Томасина Кендал продиктовала номера и сказала, что будет ждать звонка в течение дня. Какова бы ни оказалась ее претензия, решить вопрос надлежало возможно скорее.
Я положила трубку. Голова шла кругом. В довершение всего начинали давать о себе знать последствия перелета через несколько часовых поясов.
Главное, не вешать нос, подумала я, пытаясь найти в кошмарном положении три плюса.
Во-первых, по счастью, не отключили телефон.
Во-вторых, хоть что-то эти красавицы да делали.
А в-третьих, можно взять и навести порядок. Полчаса уборки, и на офис будет любо-дорого взглянуть.
Открыв глаза, я откинулась на спинку резного стула из дуба и обвела кабинет более внимательным взглядом. В стеклянной вазочке для печенья лишь крошки, на полках умирают пять увядших букетов, повсюду глянцевые журналы, а на шкафу с документами – ну и ну! – красная туфелька на шпильке. А этот запах… Пахло странно, чем-то вроде пороха.
За двенадцать дней Аллегра и Габи превратили мое агентство в комнату отдыха для пятиклассников. Каких бед натворили еще? У меня похолодела кровь.
Больше не в силах терпеть разгром, я порывисто выдвинула ящик, отыскала среди хлама нашу с Джонатаном фотографию, вернула ее на почетное место возле телефона; входя во вкус, вскочила со стула, схватила три первых попавшихся под руку журнала и швырнула в мусорную корзину. Туда же полетели картонные стаканчики из-под кофе, пакеты и разное тряпье. Задыхаясь от негодования, я снова повесила на стену картины – очевидно, Аллегра не раз фыркнула: «Что за мазня?» – и принялась резкими от злобы движениями приводить в божеский вид книжные полки.
Признаться честно, я ненавижу уборки. И взялась наводить порядок не потому, что не могла терпеть, когда книги стоят неровно (был бы тут Нельсон, не без удовольствия поддакнул бы), а поскольку чувствовала себя до жути неуютно – две недели назад офис выглядел совсем иначе. Ощущение было такое, будто меня ограбили.
Я, едва держась на ногах, пылесосила, как безумная домохозяйка из сериала, что затевает уборку на высоченных каблуках в три ночи, когда дверь распахнулась и в агентство влетела Габи с огромными пакетами «Хамлиз» в руках.