Арсений протянул руку парням. Они попрощались и ушли.
Всю обратную дорогу, Антон переваривал услышанное. Брат и сестра, разная фамилия… Наверно у них разные отцы. И значит Арсений вовсе не парень ей, а всего лишь брат. Брат, желающий во что бы то ни стало защитить ее от жестокого окружающего мира. Эх, уж лучше б он парнем ее был, тогда б проще было отгонять мысли о Лёле. Антон смог бы убедить себя, что он не пара Ольге. А что теперь? Опять терзается мыслями. И поцелуй этот… Оля сама его поцеловала. Так несмело и по-детски. Но это был лучший поцелуй за всю его жизнь, честное слово. Он не сравнится с развязными слюнявыми лабзаньями опытных девиц, которые так и норовят залезть языком в самую глотку. То, что произошло у Гриши дома, это было от души, от сердца. Антон почувствовал это. Не смотря на эти поглощающие ощущения, Антон был крайне не уверен в себе. Почему-то он считал, что все эти встречания непременно должны заканчиваться близостью. И с одной стороны ему до безумия хотелось этой близости с Ольгой, а с другой – он понимал, что это не правильно, нельзя портить этот невинный цветочек. Если у него действительно зарождалась любовь к этой девочке, то во что бы то не стало, нужно терпеть… как минимум три года. Три, блин, года! А еще и эта история с ее братом, выдающим себя за парня. Не проколоться б теперь. Нужно завтра будет наведаться. Так хочется о многом расспросить ее. Но не сейчас, не в том она состоянии. А пока попробует выяснить у Гринько, что все-таки у института произошло.
14.
Арсений сидел на своей кровати, обхватив голову и уставившись в пол. Лёля проспала всю ночь под действием лекарств, проснулась поздним утром и уже пару раз заглядывала к нему и даже тихонько окликала, но никакой реакции. Девочка перенесла сильнейший стресс. Сначала эти разборки в институте, потом исчезновение родителей. Очень хотелось верить, что они выжили, что это чудовищная ошибка и самолет на самом деле где-то благополучно приземлился. Но телефоны молчали, а новостные сообщения по телевизору ничего положительного не обещали. Сначала Ольга думала, что жизнь кончена, что не может всё быть настолько плохо. Не хотелось ничего: ни жить, ни дышать, ни думать… Но вдруг Лёлю осенило. Единственный, кто у нее остался – это Арсений. Девочка не могла потерять и его. А судя по состоянию парня – его нужно было срочно вытаскивать. В который раз решительно зашла к нему в комнату. Идеальный порядок. Никаких разбросанных вещей, разбитой посуды и порванной бумаги. Он не выплескивал эмоции. Это очень плохо. Сколько он так просидел? Всю ночь? Леля села рядом с ним и обняла за плечи.
- Жить будем пока на дивиденды родителей, - вдруг заговорил брат, - отец оформил в банке доверенность на их получение на нас. Так что, пока функционирует завод, с голоду не помрем. Над тобой возьму опекунство. Никто нас не разлучит. Ты обязательно доучишься в институте, как и хотели родители. А потом рванем в Москву, там поступишь в мед.институт и станешь хирургом. Поняла?
Ольга кивнула. Голос Арсения был непривычен. Он стал необычайно сосредоточенным и серьезным. Ребята давно привыкли жить без родителей, но осознание, что они могут больше не вернуться из командировки, заставило их резко повзрослеть.
Дни после злополучного известия сменяли друг друга. Арсений очень тяжело переживал утрату. Он всё также вместе с Ольгой ходил в институт, молча отсиживал лекции, писал контрольные и рефераты, на переменах ходил вместе с сестрой в столовую. Всё это было на таком автомате, что даже Григорию и Антону не удавалось его разговорить. Девчонки с группы только с сожалением косились на него и грустно перешептывались за спиной. Ольгу однокурсницы больше не трогали. Никто и не подумал извиниться перед ней за произошедшее. Ну и ладно, не трогают – и на том спасибо.
Единственной отдушиной для девочки было общение с профессором Шуниным. Узнав про гибель родителей, он обнял ее и долго гладил по спине, успокаивая. После этого преподаватель стал еще больше внимания уделять своей любимице. Они подолгу разбирали экономические теории и писали работу, которая по мнению профессора, уже вполне могла сойти за научный труд. Иногда профессор не принимал у себя Ольгу, ссылаясь на подготовку к предстоящим парам. Перышкина не раз предлагала свою помощь по подготовке к лекциям, но профессор ее помощь не принимал и отправлял отдыхать, а для этих целей, как он говорил, была лаборантка Олеся.